Страница 47 из 54
Прибытие в Истанию. Торжество с последствиями
Прибытие в Истанию. Торжество с последствиями
Спустя несколько месяцев этот утомительный семестр, наконец, закончился. Экзамены были сданы на высокие баллы, и теперь ребят ждало новое приключение: поездка в Истанию вместе с Нозэром. Тот, конечно же, был не в восторге, ворча, что ему некогда будет приглядывать за малышнёй.
И вот «день икс» настал: из министерства внешних отношений королевства пришло уведомление, что портал к замку графа Эльгадры готов и его можно забрать. Мессир Штольц тут же покинул поместье и, вернувшись через полчаса, протянул Нозеру, как руководителю группы, золотой брегет(1) на длинной цепочке.
— Очень прошу: присматривай за братом и его невестой. — Почувствовав сердитые взгляды в спину, он продолжил: — Всё же вы едете одни: мы с вашей мамой сможем присоединиться позже и всего на пару дней.
В назначенный день и час вещи были сложены, дети расцелованы и выведены за ворота поместья. Последнее напутствие — и троица взялась за золотую цепочку.
Портал засветился, и путешественники исчезли, чтобы через мгновение оказаться под палящим солнцем Истании.
Гостей уже ждали: у сравнительно невысокой (в полтора человеческих роста) кованной ограды с узорчатой калиткой стояло всё семейство графа — сам Эбрагим под руку с моложавой сеньорой лет тридцати и сеньоритой не старше Нозэра.
Хозяева замка радушно улыбались, тогда как девушка лишь стреляла любопытным взглядом из-под густых ресниц.
Салливан вдохнул, выдохнул и, расплывшись в улыбке, поприветствовал хозяев на их родном языке:
— Приветствуем Вас, ваша светлость, граф и графиня Эльгадра! Позвольте представить вам Нозэра Штольца — моего старшего брата, а также мою невесту — княжну Емелиану Вазонскую.
Эбрагим усмехнулся и ответил истанийской ритуальной фразой:
— Рад приветствовать вас, дорогие гости! Пожалуйста, проходите: наш дом — ваш дом. — И уже на всеобщем добавил: — Я конечно, ожидал, что, будучи нашим родственником, нас поприветствует Нозэр, — но, получив от графини неодобрительный взгляд и, похоже тычок локтем, добавил: — но, очевидно, он так увлёкся своим исследованием, что времени на языки у него просто не осталось. Знакомьтесь, дети, эта суровая женщина — моя супруга, графиня Консуэлла Эльгадра, а рядом с ней — её младшая сестра Кармелита. Они очень ждали вашего прибытия. Не стойте на пороге, проходите в дом.
Графиня с сестрой взяли гостей в оборот и повели в замок. Эбрагим же слегка отстал от молодёжи, и перед ним словно из-под земли вырос небольшого росточка человечек с заострёнными ушами, плотной шапкой чёрных с проседью кудрей, носом-картошкой и лукавым, но добрым, взглядом — этакая миниатюрная версия хозяина замка. Одет незнакомец был просто, но не без щегольства: холщовые рубаха и штаны были украшены яркой вышивкой, а на голове красовался красный колпак. Это был воплощённый дух дома (в нашем случае замка) — дуэнде. Обычно он оставался невидимым, но в особых случаях — когда действующий граф или кто-то из его семьи добивался уважения «домового» — принимал вид этакого нарядного крестьянина.
— Хорхе, — обратился к нему по-истанийски Эбрагим, — это наши гости и родственники: прошу их любить и не обижать. Они ещё совсем юные и многого не знают, помоги им освоиться.
— Как прикажете, хозяин. Младшие-то больно светленькие — совсем нет в них нашей крови, а вот старший — просто вылитый братец ваш: хмурый и нелюдимый, не поторопились ли Вы с отказом?..
— Как бы то ни было, дело сделано, — вздохнул Эбрагим (ему уже приходила подобная мысль). — Он — признанный наследник рода матери. Да и, как мне кажется, так даже лучше… — и «старики», бросив взгляд на Кармелиту, понимающе переглянулись.
В течение следующей недели Кармелита послушно выполняла указание старшего родстенника: приглядывалась к черноволосому гостю.
Внешне он не вызывал нареканий: высокий и подтянутый, он годам к двадцати обещал стать весьма привлекательным молодым человеком. Так похожий на истанийца — иссиня-черные волосы и тёмные омуты глаз вкупе с тонким носом с горбинкой — он всё же им не был: яркие черты интересно сочетались с «аристократичекой» бледностью, а длинные до плеч волосы были прямыми (то ли наследие Анжелии, то ли «профдеформация» из-за работы с различными составами в тёмном помещении).
Однако поговорить с Нозэром, дабы узнать поближе, никак не получалось — и вовсе не из-за ложной скромности, которой Кармелита не страдала. Просто очень сложно разговаривать с человеком, который тебя просто не видит.
— Как ты с ним уживаешься?! — с возмущением накинулась она на Салли, что случайно попался ей под руку. — Это же просто невозможно!
Подросток лишь пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:
— А ты как уживаешься с сестрой? Она, насколько я понял, тоже увлечённый учёный.
— Да я просто не лезу, когда она в процессе очередного открытия, а то и прилететь может…
Салли только улыбнулся.
— Ты как-нибудь посмотри на Нозэра за работой — увидишь, как он меняется: глаза восторгом горят, румянец во всю щёку… Сразу понятно — он просто горит работой, остальное его не интересует. Я и смирился…
Кармела задумалась…
В следующие же выходные началась подготовка к празднованию малого совершеннолетия Емелианы.
Сёстры Эльгадра нарядили её в нежно-голубое платье без рукавов, державшееся за счёт плотного корсета бирюзового оттенка, расшитого камнями. Крупные локоны были собраны в пышный пучок, украшенный заколками-невидимками со стразами разной величины.
Макияж был лёгким, едва заметным: чуть подведённые глаза, обозначенные пудрой скулы и губы несколько ярче обычного. Общее восхищение выразил сам граф:
— Вот теперь, мисс, Вы выглядите, как настоящая истанийская принцесса!
Прибывший накануне мессир Штольц молча раскрыл квадратную атласную шкатулку — внутри на бархатной подушке лежало изумительное колье, состоявшее из тонкой витой цепочки и «крылатого» кулона, только напоминавшего её защитный амулет.
Ажурные крылья, выполненные из платиновой филиграни, были усыпаны алмазной крошкой, а круглый камень-янтарь фасеточной огранки покоился в золотистой оправе с гравировкой защитных рун по ободку.
— Позвольте Вашему названному крёстному завершить образ, — улыбнулся он. Застёгивая украшение, Освальд тихонько прошептал: — Салли передал Вам письмо. Он очень переживает, что его к Вам не пускают, — и вложил в руку девушки небольшой конверт.