Страница 15 из 54
— Какие-то проблемы? — спросил преподаватель. — Мисс Кассандра, встаньте в пару с мистером Кринжем, мисс Вазонская — с мистером Коннером, а мистер Гаммит сегодня составит пару мне. В следующий раз поменяетесь. А теперь задание: тренируем щиты.
Занятие проходило в штатном режиме ровно до тех пор, пока профессор не объявил смену позиций: теперь те, кто защищался, должны были нападать. Салли отнёсся к этому спокойно — за последнее время он натренировался работать в обе стороны. Но когда он мельком взглянул на приятеля, стоявшего напротив хрупкой Эмми, понял: сейчас что-то будет, ведь на правой руке Диего красовался его подарок.
Прозвучала команда «огонь», и в Коннара полетело слабенькое заклинание, «отнимающее» ноги. Тот, очевидно, забыв о браслете, выставил щит и, столкнувшись с двойной преградой, проклятие отскочило в сторону нападавшей, при этом ещё и усилившись. Эмми не ожидала такого эффекта, и прикрыться явно не успевала.
Салли бросился лучу наперерез — его щит, не выдержав напряжения из-за движения и «нападения» с двух флангов, лопнул. Как результат: Кринж — на полу, загибается от хохота.
Урок сорван.
Распустив класс, профессор Унгато потребовал объяснений у виновников происшествия. Салли, которого освободили от действия заклинаний, пояснил свои действия. Выслушав объяснения, преподаватель покачал головой:
— Ваша самоотверженность достойна выпускника моего факультета. Однако с чего Вы решили, что мисс Вазонской что-то угрожало? Даже если бы то проклятие вернулось, максимум, что ей грозило — упасть на маты.
Салливан бросил неуверенный вгляд на Эмми и, вздохнув, признался:
— Понимаете, профессор, я заметил на руке Диего браслет, что подарил ему в начале года. Он имеет функции щита… Если бы в Эмми попало удвоенное заклятие, боюсь что силой толчка её бы отбросило к самой стене — а там матов нет…
Сказать, что преподаватель удивился — это значит скромно промолчать. Он излил своё возмущение на нового «зачинщика» беспорядка.
— Мистер Коннар! Кто вам дал право приносить на урок защитный амулет?! И почему Вы не знаете принципов его действия?! Что было бы, поставь я напротив вас мисс Кассандру?!
С каждым словом преподавателя голова Диего опускалась всё ниже и, когда, наконец, возмущённый профессор замолчал в ожидании ответа, тихо произнёс:
— Простите, сэр! Последнее время рядом с Гарри всё взрывается и падает — такое впечатление, что на него кто-то охоту устроил, — вот я и надел браслет, чтобы и себя обезопасить, и того, кто рядом… А потом просто забыл снять. Про то, что он заклятия отбивает, я тоже забыл… Ещё раз простите!
— Понятно всё с вами, — устало выдохнул Унгато. — Склероз в столь юном возрасте лечится, в основном, трудотерапией. Подойдёте ко мне в конце дня (оба!), — наставил он палец на провинившихся ребят, — выпишу вам наряды на кухню. Свободны! — но в самый последний момент, когда те были уже у двери, добавил: — А вот ваш браслет, мистер Коннар, мне хотелось бы изучить на досуге в компании мадам Флаффи, нашего штатного лекаря. Вы, мистер Кринж, тоже приглашены — как автор сего артефакта.
— Да, сэр! — вытянулся в струнку последний. — Разрешите идти?
Унгато молча кивнул, погружённый в непростые размышления.
«Откуда у мальчишки такие способности? Надо непременно поговорить с директором — ведь это по его протекции Кринжа взяли сразу на четвёртый курс. Да и фамилия-то больно знакомая… Но учился под ней совсем другой юноша, однозначно не похожий на это чудо. Я бы заметил».
Как только кабинет опустел, профессор Картер Унгато сел за должностную записку. В ней он подробно описал директору сам инцидент, его последствия и предполагаемые наказания для виновников. Ну и в самом конце старейший преподаватель просил уделить ему время для беседы.
Запечатав, по старой военной привычке, записку особым способом, он отправил её прямо на стол Версену — была такая привелегия у деканов.
Салли, вернувшись в свой домик, решил написать письмо домой: рассказать обо всём случившемся и спросить совета.
«Здравствуйте, дедушка! — не долго думая написал он.
И месяца не прошло, а у меня столько всего произошло!..
Во-первых, из-за меня в стане силовиков — раскол. Первокурсники, с которыми я прибыл в Институт (и которые в полном составе поступили на «солнечный» факультет), выступили всем фронтом (точнее, мужской его частью) против двоих шестикурсников, наследников родов Ойан и Нуар, желая оградить меня от нападения с их стороны. Надо сказать, им это почти удалось.
В результате нашивки куратора мальчиков поменяли своего владельца, что весьма огорчило его друзей (тех самых Ойана и Нуара), и они стали подстраивать мне «несчастные случаи» — то споткнусь на ровном месте, то доспехи на меня свалятся. Но, поскольку мы по одиночке не ходим, до открытых столкновений не дошло.
И ещё новость, на этот раз добрая: тот браслет, что я плёл перед самым отъездом, работает! Я его однокурснику подарил, соседу по спальне, и сегодня он случайно забыл его снять на практике по ОМЖ. Не волнуйся, никто не пострадал. Меня правда, на ковёр вызвали: «поучаствовать в обсуждении свойств артефакта». О его результатах сообщу дополнительно.
Любящий Вас внук,
Салливан Кринж».
Аккуратно свернув послание, мальчик вызвал вестника и, пожелав лёгкой дороги, отправил его в поместье Штольц.
Ответ на корреспонденцию пришёл уже на следующий день. У профессора Унгато с утренним колоколом на прикроватной тумбочке материализовалась записка от Версена с датой и временем посещения. Салли же послание доставил ворон Корвус — любимец мессира Штольца.
— Каков красавец! — заохали девочки.
Пока уставший птиц наслаждался всеобщим вниманием и лаской, Салли отвязал дедово письмо и спрятал в карман. Угостив почтальона беконом, он отпустил его восвояси.
Закончив с завтраком, Кринж подхватил сумку с учебниками и вышел из обеденного зала. До первого занятия оставалось чуть меньше получаса — как раз хватит и ответ прочитать, и на урок не опоздать.
Зайдя в ближайший пустующий класс, он запечатал вход своей силой, чтобы никто не вошёл, и погрузился в чтение.
«Дорогой внук!
Ты просто не представляешь, как мы обрадовались твоему письму.
О приключениях читали всей семьёй: спасибо, повеселил.
Результатов «обсуждения» жду с нетерпением, и, чтобы там ни было, знай — я всегда с тобой.
Твой любящий дед,
Освальд Штольц.