Страница 8 из 40
Он взял её за руку и почти повёл в спальню. Там усадил на край кровати, встал на колени и дрожащими руками раздвинул ей ноги.
Платье задралось вверх. Трусиков на ней не было. Киска была ярко-красной, опухшей, а из неё медленно, густыми каплями вытекала белая сперма Лёши.
Дмитрий смотрел на это несколько долгих секунд, тяжело дыша. Потом наклонился и провёл языком по её мокрым, горячим складкам. Он начал вылизывать её жадно, глубоко, старательно собирая языком чужое семя. Его правая рука быстро и отчаянно дрочила собственный твёрдый член.
Он работал языком всё активнее - облизывал клитор, засовывал язык внутрь, глотал смешанные соки. Всё его лицо уже было мокрым. Дмитрий стонал, не отрываясь от её киски, и дрочил себя всё быстрее.
Через пару минут его тело сильно напряглось. Он громко, приглушённо застонал, уткнувшись лицом между её ног, и начал кончать. Горячие струи его спермы брызнули на пол, а он продолжал жадно вылизывать Анну, словно боялся пропустить хоть каплю.
Когда всё закончилось, Дмитрий устало прижался щекой к её мягкому, влажному бедру. Он тяжело дышал, глаза были закрыты, а по подбородку стекала смесь его слюны и спермы другого мужчины.
Анна молча гладила его по волосам, глядя в потолок.
Глава 5. Холодная власть
Виктор заметил перемену сразу. На утреннем совещании он почти не смотрел на неё, но Анна слишком хорошо знала этот его способ держать напряжение. Чем холоднее он становился снаружи, тем сильнее в нём росло что-то внутреннее, тёмное и собственническое. Он задавал вопросы, поправлял цифры, слушал отчёты, а она всё равно чувствовала его внимание, как чувствуют холод металла на коже ещё до прикосновения.
После шести от него пришло короткое сообщение:
«Зайдите ко мне».
Анна задержалась у двери его кабинета на секунду дольше, чем нужно. Потом вошла.
Виктор сидел за столом, но, когда она закрыла дверь, сразу встал. На столе лежала небольшая чёрная коробка. Не документы. Не папка. Именно коробка. Слишком личная для офиса, слишком тихая для случайности.
— Это что? — спросила Анна.
— Подарок, — ответил он.
— Мне уже стоит начинать бояться?
— Нет. Но, возможно, стоит перестать делать вид, что ты не понимаешь, зачем я тебя позвал.
Анна подошла ближе, но не села. Виктор смотрел на неё спокойно, с той своей взрослой, опасной сдержанностью, которая раньше всегда сбивала её быстрее любых слов. Только сегодня в ней самой уже было что-то другое. Скорее готовность выдержать его взгляд и не опустить глаза первой.
Она открыла коробку и замерла. Внутри лежал комплект белья из мягкой чёрной кожи: бюстгальтер, пояс, трусики, тонкие ремешки, всё слишком откровенное, слишком точное, слишком похожее на него самого. Не кружево. Не нежность. Вещь, в которой женщина не просто выглядит желанной, а почти опасной.
— Виктор… — тихо сказала она.
— Я увидел это и понял, что на тебе оно будет выглядеть именно так, как надо.
Анна медленно провела пальцами по коже. Материал был прохладным и плотным, почти строгим. От одного этого прикосновения по телу пошла знакомая волна. Виктор всегда умел угадывать не только то, что её возбуждает, но и то, чего она в себе боится.
— Это слишком, — сказала она.
— Нет. А для тебя всё, что связано с желанием, сразу становится попыткой сбежать.
Эта фраза ударила точно, но Анна уже не собиралась молчать.
— Я не сбегаю.
— Нет? — Он обошёл стол и встал ближе. — Тогда почему ты вчера исчезла к нему?
Анна сжала коробку пальцами.
— Потому что хотела к нему.
Виктор смотрел на неё долго. В его лице почти ничего не изменилось, но воздух в кабинете стал плотнее.
— Ты говоришь это так спокойно, будто я должен принять как данность, что делю тебя с ним.
— Ты не делишь меня, — сказала Анна. — И в этом как раз проблема. Никто из вас больше не может вести себя так, будто я чья-то территория.
На секунду в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. Не показное. Живое.
— Красивые слова.
— Не слова. Правда.
Виктор шагнул ещё ближе, так что между ними почти не осталось воздуха.
— Тогда скажи мне ещё одну правду. Твой муж знает, где ты была вчера?
Анна молчала всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы он понял: ответ будет не тем, который он ожидал.
— Да, — сказала она.
Виктор не шелохнулся.
— Повтори.
— Дима знает. Мы поговорили. Всё теперь по-другому.
Он отступил на полшага, будто ему нужно было физическое пространство, чтобы переварить услышанное.
— Что значит «по-другому»?
Анна поставила коробку на стол. Сейчас было уже поздно смягчать. Поздно оставлять ему только удобную половину правды.
— Это значит, что я больше не вру ему. Это значит, что он знает про Лёшу. И про тебя тоже. Это значит, что мы договорились жить без лжи, если вообще будем продолжать жить вместе.
Виктор молчал. В кабинете стало так тихо, что слышно было гудение кондиционера.
— Ты хочешь сказать, — произнёс он наконец очень ровно, — что твой муж отпускает тебя к другим мужчинам и считает это новой честностью?
— Я хочу сказать, что всё стало сложнее, чем тебе хотелось бы, — ответила Анна. — И мне тоже.
Он провёл ладонью по подбородку, потом посмотрел на неё уже иначе. Не как на подчинённую, не как на тайную любовницу, а как на женщину, которая только что изменила правила игры без его участия.
— И ты пришла ко мне сегодня уже после этого разговора?
— Да.
— Надень, — сказал он.
Анна не пошевелилась.
— Это приказ?
— Это предложение, на которое мне очень интересно услышать твой настоящий ответ.
Она смотрела на него и понимала, что именно здесь проходит новая граница. Раньше рядом с Виктором она бы просто подчинилась, дрожа и уже заранее теряя голову. Сейчас в ней жило другое чувство. Она всё ещё хотела его. Очень. Но уже не хотела быть только тихой женщиной, которую ведут, не спрашивая по-настоящему.
— Я надену, — сказала она. — Но не потому, что ты решил, будто можешь меня так просто поставить на место.
Уголок его рта дрогнул.
— Вот теперь ты мне нравишься ещё больше.
В комнате отдыха она переодевалась медленно. Кожа комплекта ложилась на тело прохладно, плотно, подчёркивая грудь, талию, бёдра, делая её почти непривычно сильной в собственном отражении. Это бельё не просило одобрения. Оно требовало взгляда.