Страница 39 из 40
Дмитрий долго молчал, потом тихо сказал:
— Я раньше думал, что если зайду так далеко, то окончательно потеряю себя. А сейчас понимаю: я скорее впервые перестал врать себе о том, чего хочу и чего боюсь.
Анна смотрела на него особенно долго. Именно в его словах было что-то, что делало эту ночь не только яркой, но и страшно важной. Не просто ещё один шаг в её сексуальной жизни, а новый уровень честности для них всех.
— А я, — сказала она, — впервые не чувствовала, что меня кто-то ведёт. Даже когда рядом были вы все.
Виктор улыбнулся уголком рта.
— Это было невозможно не заметить.
— И как тебе? — спросила она.
Он задержал на ней взгляд.
— Как самый честный вызов из всех, что ты мне бросала.
Лёша тихо усмехнулся.
— Бросала? Она нас уже давно не бросает. Она просто делает, что хочет, а мы потом живём с последствиями.
— И всё равно приходите, — заметила Анна.
— Потому что ты стоишь того, — ответил он без паузы.
Глава 21. Эмоциональный пик
После большой ночи никто не спешил расходиться. Комната всё ещё была наполнена теплом, вином, кожей, духами и той усталой, густой тишиной, которая приходит только после слишком сильной близости. Простыни были смяты, волосы Анны рассыпались по плечам, на коже ещё жило чужое тепло, но сейчас главное было уже не в этом. Главное началось после.
Анна сидела на кровати, завернувшись в простыню, и смотрела на троих мужчин так, будто впервые видела их не через желание и не через борьбу, а через жизнь, которая начнётся утром. Дмитрий был ближе всех — уставший, тихий, слишком серьёзный для человека после такой ночи. Лёша стоял у окна, босой, растрёпанный, всё ещё горячий, но без обычной усмешки. Виктор сидел в кресле, собранный даже сейчас, и только по глазам было видно, насколько он на самом деле напряжён.
Тишина тянулась долго, пока Анна не сказала:
— Давайте не делать вид, что это была просто ночь. Если мы сейчас разойдёмся, не решив ничего, потом будет только хуже.
Лёша хмыкнул.
— Конечно. После такого — сразу совет директоров.
— Да, — спокойно ответила она. — Именно совет директоров. Потому что я больше не хочу жить так, будто у нас есть только жар и никакого будущего.
Виктор кивнул первым.
— Она права.
Дмитрий посмотрел на Анну и тихо спросил:
— Ты хочешь всё решить сейчас?
— Да. Вместе. Не потом по отдельности, не через ревность, не через сообщения. Сейчас.
Она перевела взгляд на мужа.
— Я люблю тебя, Дим. Но уже не так, как раньше. Не тихо, не привычно, не потому, что так правильно. Я люблю тебя зная, какая я на самом деле. И не пряча этого от тебя.
Он смотрел на неё долго, потом медленно кивнул.
— Я это чувствую, — сказал он. — И я тоже уже не хочу старую жизнь обратно. Но я хочу понимать, что мы строим вместо неё.
Анна повернулась к остальным.
— Вот именно. Что мы строим?
Лёша провёл рукой по лицу.
— Ладно. Тогда честно. Я не хочу быть красивым эпизодом, который ты открываешь, когда хочется огня. Я ревную, меня это бесит, и я хочу понимать, кто я для тебя.
Виктор даже не улыбнулся.
— У меня то же самое, только без лирики. Мне не нравится жить в хаосе, где ты одновременно у всех и ни у кого. Если это продолжается, я хочу ясности.
Анна слушала их и чувствовала не страх, а странное взрослое спокойствие. Всё наконец было сказано правильно.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда решаем.
Дмитрий сел ближе и спросил первым:
— Где ты живёшь?
Анна ответила сразу:
— С тобой.
Лёша опустил глаза. Виктор только чуть заметно прищурился.
— Я не хочу уходить из дома, — продолжила она. — Не потому, что боюсь перемен. А потому, что это мой дом тоже. И потому, что ты, Дим, не запасной вариант. Ты мой муж. Это не отменилось.
Дмитрий медленно кивнул.
— Тогда фиксируем. Ты живёшь дома. Со мной. Без тайных переездов и без исчезновений на несколько дней.
— Да, — сказала Анна. — Без этого.
Именно в этот момент Виктор выпрямился в кресле и заговорил уже совсем другим тоном — не как мужчина, который обсуждает абстрактное будущее, а как тот, кто внезапно всё для себя решил.
— А можно и иначе, — сказал он спокойно.
Все трое посмотрели на него.
— В каком смысле? — спросил Дмитрий.
Виктор перевёл взгляд на Анну.
— В прямом. Если мы правда перестаём делать вид, что это временная игра, то вы можете жить у меня. Пентхаус большой. Места хватит.
В комнате стало тихо.
Анна смотрела на него, не сразу понимая, шутит он или нет. Но Виктор не шутил. Его лицо было слишком спокойным.
— У меня найдётся комната для всех, — продолжил он. Потом посмотрел на Лёшу и добавил уже с лёгким, почти брезгливым
пренебрежением: — И для него тоже, если без
этого никак.
Лёша усмехнулся резко.
— Как щедро.
Виктор не отреагировал.
— Но если это будет мой дом, — сказал он, не
сводя глаз с Анны, — то одно правило будет
сразу. Никаких других твоих мужиков у меня
под крышей. Вообще. Я не собираюсь
превращать свою квартиру в проходной двор.
Анна медленно выдохнула. Дмитрий смотрел
на Виктора с тяжёлым недоверием, Лёша — уже
с открытым раздражением.
— Вот теперь узнаю тебя, — сказал Лёша. —
Сначала великодушное предложение, потом
сразу территориальная метка на весь воздух.
— Я хотя бы честен, — спокойно ответил Виктор.
— В отличие от тебя, я не собираюсь делать вид,
что мне всё равно, кто ещё крутится вокруг неё.
— Ты говоришь так, будто уже всех туда
заселяешь, — бросил Дмитрий. — Она ещё
ничего не решила.
Анна подняла руку, останавливая их.
— Подождите.
Все замолчали.
Она смотрела на Виктора пристально.
— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне жить у тебя? Всем вместе?
— Да, — сказал он. — Если уж вы хотите не врать себе, то вот вариант. Большая квартира, отдельные комнаты, никакой беготни по гостиницам и чужим углам, никаких нервных сборов, никаких попыток впихнуть такую жизнь в старые стены так, будто они не трещат.
В его голосе была логика. Холодная, взрослая и потому опасная. На секунду эта мысль даже показалась Анне почти красивой: новое пространство, где всё открыто, где не надо прятаться, где её жизнь наконец не делится на официальный дом и тайную вторую кожу. Но почти сразу за этим ощущением пришло другое.
Слишком чужое.
Слишком под Виктора.