Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 40

Она подняла на него глаза. На секунду подумала, говорить или нет. Потом решила, что прятать это было бы уже странно. После всего, через что они прошли, анонимный блог выглядел почти невинно.

— Я начала писать, — сказала она.

— Что именно?

— Про себя. Но не совсем прямо. Скорее… про путь.

Дмитрий сел рядом, не слишком близко, но и не отстранённо.

— И?

Анна повернула к нему экран, показывая не текст даже, а комментарии под ним.

Он читал молча. Одно сообщение, второе, третье. Потом очень медленно выдохнул.

— Это всё тебе пишут?

— Да.

— И все эти женщины…

— Похоже, тоже слишком долго думали, что с ними что-то не так.

Дмитрий долго смотрел в экран, потом на неё.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он тихо. — Я всё это время думал, что ты уходишь от обычной жизни слишком далеко. А теперь читаю это и понимаю, что, может быть, ты просто дошла до вещей, которые многие чувствуют, но никто не говорит вслух.

Анна улыбнулась. Не широко. Очень мягко.

— Вот именно это меня и пугает сильнее всего.

— Почему?

— Потому что если я не одна, значит, дело уже не в моём личном безумии. Значит, весь этот голод, вся эта женская злость, весь этот стыд и желание живут в очень многих. Просто большинство так и умирает, ни разу не назвав это по имени.

Дмитрий смотрел на неё так внимательно, что она вдруг почувствовала: он тоже начинает видеть в ней не только женщину, с которой его жизнь стала сложнее, но и женщину, которая неожиданно нашла голос.

И этот голос его уже не только ранил.

В какой-то момент он начал им восхищаться.

Позднее, когда он ушёл спать, Анна снова открыла блог и написала новую фразу:

«Женская сила — это не умение быть жёсткой. Это умение не отказываться от себя, даже если твоя правда не помещается в чужие слова о приличии».

Она перечитала её и не стала править.

Этой ночью Анна долго не могла уснуть. Лежала на спине, смотрела в темноту и думала о том, как странно всё повернулось. Когда-то она считала свою сексуальность личной проблемой, почти стыдной поломкой. Потом сделала её тайной жизнью. Потом — полем битвы между мужчинами. А теперь вдруг оказалось, что в этой истории есть ещё один слой. Не только про тело, не только про брак, не только про риск.

Глава 20. Большая ночь

Анна придумала эту ночь не в порыве и не из скуки. Она слишком хорошо уже знала разницу между срывом и выбором. Срывы были раньше — в первый раз, когда она дрожала от запрета сильнее, чем от самого желания; в те вечера, когда тело решало за неё быстрее, чем разум успевал испугаться; в те ночи, когда вина шла рядом с удовольствием и ни одна из них не могла победить до конца.

Теперь было иначе.

Теперь она хотела собрать свою жизнь в одной точке не потому, что потеряла контроль, а потому, что наконец почувствовала его.

Квартиру для встречи она сняла на другом конце города — просторную, с большими окнами, глубоким диваном, длинным столом у стены и мягким приглушённым светом, который делал всё вокруг не роскошным, а интимным. Не место для случайной авантюры. Место для ночи, которую она собиралась прожить осознанно.

На кухонной стойке стояли бокалы, лёд, бутылка вина и вода. В спальне — чистое постельное бельё цвета тёмного шампанского. В ванной — её духи, тюбик красной помады, запасные чулки, тонкий чёрный халат. Всё было подготовлено так тщательно, будто она не устраивала тайную ночь для своих мужчин, а ставила сцену для самой важной роли в собственной жизни.

Перед зеркалом она стояла долго. На ней было бельё цвета тёмного вина, тонкое, почти опасное в своей простоте, и чёрное платье, которое не скрывало фигуру, а подчёркивало её именно такой, какой она теперь научилась себя видеть: большая грудь, мягкий живот, полные бёдра, взрослая женская тяжесть, от которой мужчины теряли голову не потому, что в ней было что-то «неправильное», а потому, что она наконец перестала её стесняться.

Анна подвела губы, распустила волосы и посмотрела на себя в последний раз не как женщина, которая ждёт одобрения, а как женщина, которая открывает дверь собственной ночи.

Это было важно. Анна хотела именно так — чтобы он вошёл в эту ночь не как посторонний, не как свидетель, а как тот, кто с самого начала рядом с ней. Как её муж.

Когда дверь открылась, он замер на пороге. Анна стояла в полутёмной прихожей в чёрном кружевном белье и высоких чулках. Ткань туго обхватывала её большую грудь, подчёркивая тяжёлые, мягкие формы, а тонкие трусики глубоко врезались между полных бёдер.

Дмитрий медленно обвёл её взглядом. Его дыхание стало тяжелее.

— Ты сегодня… — начал он и замолчал, не найдя слов.

Анна подошла ближе, покачивая бёдрами. Она остановилась так близко, что её грудь почти касалась его рубашки.

— Слишком? — тихо спросила она, проводя пальцем по его груди.

— Слишком красивая, — хрипло ответил он. — Слишком… моя.

Он протянул руку и осторожно провёл ладонью по её талии, потом ниже — по мягкому животу, по широкому бедру. Анна почувствовала, как от его прикосновения по коже побежали мурашки.

— Ты нервничаешь? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Да, — честно ответил Дмитрий. Его рука скользнула на её попу и сильно сжала. — Но я хочу этого. Хочу видеть тебя такой.

Анна улыбнулась, прижалась к нему всем телом и поцеловала — медленно, глубоко, с языком. Дмитрий застонал ей в рот, сжимая её попу обеими руками. Она почувствовала, как он уже твёрдый.

— Сегодня ты будешь не просто смотреть, — прошептала она ему в губы, слегка покусывая нижнюю. — Ты будешь рядом. Будешь трогать меня. Будешь чувствовать, как меня ебут другие… а потом — как я возвращаюсь к тебе.

Дмитрий тяжело дышал, его руки жадно мяли её тело.

— Я люблю тебя, — сказал он низко. — Даже когда ты такая… грязная.

Анна тихо рассмеялась и провела рукой по его ширинке, чувствуя, как сильно он стоит.

— Тогда докажи мне это сегодня, — прошептала она ему в ухо. — Пока они будут меня трахать, ты будешь рядом. И когда они кончат в меня… ты вылижешь всё.

Дмитрий застонал и сильнее прижал её к себе. Его рука уже скользнула между её ног, пальцы нашли мокрую щель.

Дмитрий застонал и сильнее прижал её к себе. Его рука уже скользнула между её ног, пальцы грубо раздвинули мокрые губы и сразу нашли горячую, обильно текущую щель.

— Ты уже течешь… — выдохнул он ей в губы. — Блядь, какая же ты мокрая…