Страница 24 из 40
Дома Дмитрий сразу заметил, что она вернулась не просто взвинченной, а будто внутренне уже где-то в другом месте. Анна долго ходила по квартире молча, потом всё-таки сказала:
— Он прислал адрес отеля.
Дмитрий поднял на неё глаза.
— Виктор?
— Да.
Он кивнул, как будто именно этого и ожидал. Несколько секунд они молчали, и Анна уже знала: сегодня опять всё будет решаться не в голове, а вживую, среди слишком настоящих чувств, которые уже нельзя удобно разложить по правилам в блокноте.
— Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — сказала она.
Дмитрий не ответил сразу. Он сидел в кресле, сцепив пальцы, и смотрел не на неё, а в пол. Потом медленно поднял взгляд.
— Зачем?
Анна подошла ближе.
— Потому что мне кажется, тебе уже мало просто ждать дома. И мне тоже мало делать вид, будто всё можно держать отдельно.
Он долго молчал.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он.
— Нет, — честно ответила Анна. — Я вообще уже давно ни в чём не уверена до конца. Но я знаю, что не хочу снова ехать к другому мужчине, оставляя тебя наедине с тем, что ты сам себе придумаешь. Не сегодня.
Собирались они молча. Анна выбрала чёрное платье, без лишней откровенности, но такое, в котором сама чувствовала собственную тяжёлую женственность. Дмитрий наблюдал за ней не как муж, привыкший к домашнему переодеванию, а как мужчина, который уже знает, для кого и зачем его жена сегодня становится особенно красивой, и от этого его взгляд становился только тяжелее.
— Ты сейчас красивая до боли, — сказал он, когда она застегнула серьги.
Анна обернулась.
— Это упрёк?
— Нет. Просто факт, который меня убивает.
Он сказал это без злости, и от этой честности у неё внутри всё сжалось ещё сильнее. В машине по дороге к отелю они почти не говорили. Дмитрий сидел рядом с ней напряжённый, слишком собранный, и Анна чувствовала, как в нём уже идёт та внутренняя буря, которую он сам ещё не умеет назвать. Не только ревность. Не только страх. И даже не только желание. Что-то сложнее. Как будто вся его мужская роль за последние годы треснула, а сейчас он добровольно шёл туда, где она может либо окончательно развалиться, либо сложиться заново.
Виктор открыл дверь номера сам. Когда он увидел Дмитрия рядом с Анной, его лицо изменилось не сразу. Сначала только глаза стали холоднее. Потом он посмотрел на неё уже без привычной уверенности, как будто понял: сегодняшний вечер с самого начала устроен иначе, чем он рассчитывал.
— Интересный поворот, — сказал он спокойно.
Анна вошла первой.
— Не поворот. Условие.
Виктор закрыл дверь и перевёл взгляд на Дмитрия.
— Он сам захотел приехать?
— Я здесь не потому, что меня заставили, — ответил Дмитрий. — Но и не потому, что мне легко.
Эта фраза повисла между ними, и даже Виктор, кажется, понял, что лишней холодной игры здесь быть не должно. В комнате стало тихо.
Номер был дорогим, слишком аккуратным, с мягким светом, огромной кроватью и столиком у окна, на котором уже стояла бутылка вина. Всё выглядело так, будто создано для чьей-то тайной страсти. Только теперь тайны здесь почти не осталось.
Анна сняла пальто медленно, потом повернулась к обоим мужчинам.
— Сегодня всё будет не так, как раньше, — сказала она. — Никаких неожиданностей. Никаких игр, где кто-то решает за другого. Если я скажу стоп — всё заканчивается. Если Дима скажет стоп — тоже.
Виктор кивнул.
— Хорошо.
Дмитрий ничего не сказал, но по тому, как он стоял, стало понятно: он слышит каждое слово и цепляется за эти границы как за последнюю опору.
Анна подошла к нему первой. Взяла его ладонь и сжала в своей. Это было простое движение, почти домашнее, но именно оно вдруг изменило весь воздух в комнате. Не женщина, которую передают между двумя мужчинами, а жена, которая сознательно вводит мужа в ту часть своей жизни, куда раньше его не пускала.
— Не отпускай меня, если сам не захочешь, — тихо сказала она.
Дмитрий сжал её пальцы крепче.
Анна медленно отстранилась от поцелуя с Дмитрием, но не отпустила его руку. Их пальцы всё ещё были переплетены. Она посмотрела мужу в глаза — долго, глубоко, с нежностью и одновременно с тёмным огнём желания.
Потом повернулась к Виктору. Он стоял чуть в стороне, высокий, спокойный, с тем самым тяжёлым взглядом, от которого у неё всегда слабели колени. Между ними повисло густое, электрическое напряжение.
Анна сделала шаг к нему. Её голос прозвучал тихо, но уверенно:
— Возьми меня.
Виктор не бросился к ней сразу. Он подошёл медленно, почти торжественно. Остановился в полуметре, поднял руку и провёл тыльной стороной ладони по её щеке, затем по шее, спустился ниже — к ключицам. Его прикосновения были твёрдыми, но не грубыми. Пока.
— Ты сегодня особенно красивая, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — И особенно опасная.
Анна слегка улыбнулась. Она взяла его руку и положила себе на грудь, прямо поверх тонкой ткани платья.
— Тогда не заставляй меня ждать.
Виктор наконец шагнул вплотную. Одной рукой обхватил её за талию, второй — запустил пальцы в волосы на затылке и притянул к себе. Поцелуй получился глубоким, властным, почти пожирающим. Анна ответила ему с такой же страстью, вцепившись пальцами в его рубашку.
Пока они целовались, Виктор медленно расстегнул молнию на её платье. Ткань мягко соскользнула вниз, обнажив чёрное кружевное бельё, которое туго обхватывало её пышное тело. Он провёл ладонями по её бокам, по талии, по широким бёдрам, словно заново изучал каждую складочку.
Анна тихо застонала ему в рот. Виктор развернул её спиной к себе, прижал к своей груди и медленно провёл рукой вниз по животу. Его пальцы скользнули под кружевные трусики и коснулись уже мокрой, горячей киски.
- Ты вся течешь… - прошептал он ей на ухо, слегка прикусывая мочку. — И всё это пока держишь мужа за руку.
Анна громко выдохнула и сильнее сжала пальцы Дмитрия. Она стояла между ними одна рука в руке мужа, а тело прижато к Виктору, который медленно, двумя пальцами, начал трахать её киску.
- Возьми меня… - прошептала она. почти умоляюще прошептала она.
Виктор резко подхватил Анну на руки, словно она ничего не весила, и понёс её через комнату к большой кровати. Он бросил её на матрас лицом вниз. Анна едва успела опереться на локти, когда он уже навис над ней сзади.
Он грубо задрал ей платье до талии, сорвал кружевные трусики одним резким движением и сильно шлёпнул по пышной попе.
- На четвереньки, — жёстко приказал он.