Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 129

Я не стал сопротивляться, прекрасно поняв, что именно ему можно, а первакам нельзя. Нужно было выпить. Но не так ситуация с наездом местных выбивала, сколько неопределенность с Лидой. Что с ней творилось, я мог только догадываться. Высматривал девушку в бурлящем лагере начинающих археологов, но не находил, несмотря на то, вокруг было достаточно света, полная луна, чистое звездное небо, два больших костра, фонарики в руках снующих студентов.

Но, не смотря на освещённость, по всему лагерю слышались выкрики, типа «осторожнее», «разуй глаза» — это проходящие неопытные историки цепляют стропы от палаток. Но через три-четыре дня все приноровятся избегать ловушек.

А вот Лида ушла, оставалось у чувство какой-то досады, недосказанности. Я не хотел примерять на себя роль сердцееда, кидающего девушку. Да я до службы так… И не гулял ни с кем толком. А потом только и служил, сейчас великовозрастный чуть ли не девственник, теряющийся в отношениях.

— Вот, ик… садись, — сказал молодой преподаватель, приглашая меня присесть за стол.

Командирский стол располагался в вырубленных зарослях, чтобы подальше от глаз любопытствующих студентов. Все прекрасно понимали и принимали ситуацию, как должное. Да и сами стремились не отставать от командиров, пусть и не были столь запасливы в «бланках» хмельной «документации», как их преподаватели.

Зря уехала Анна Кондратьевна, при ней, возможно, такой анархии не было бы.

— О, и Лидочка пришла, присоединяйся, — из-за палатки, которая так же служила прикрытием для происходящего за командирским столом, вышла девушка.

Даже в отблесках луны можно было рассмотреть ее покрасневшие глаза. Лида уже успела проплакаться, даже не наблюдая за разборками с местными. Наверное уже и многое себе успела надумать. Сколько там нужно времени, да при буйной девичей фантазии, чтобы нарисовать в голове самые ужасные картины? Я не знал, но мог догадываться.

— А и присоединюсь, — надела Лида на себя маску безразличия.

Ко мне? Я ничего не сказал. Может ей нужна поддержка, слова о том, что все хорошо, или просто обнять, погладить по волосам, стерпеть. Не знаю. И не хочу вот всех этих игр. Я привык к более простому отношению к жизни. И никто меня не учил, как это иначе, и как это с женщинами. В постели… ну пусть в траве… тут природа подсказывает последовательность действий. А вот общаться… Сложно как-то.

— Ну ты, молодец, так все разрулил! — распылялся один из руководителей студенческой практики, даже не особо стесняясь, приобнимая Лиду, которая присела на лавку рядом.

Девушка с вызовом смотрела за моей реакцией. Но я, словно закрылся в себе и больше налегал на дефицитные закуски на столе.

Во всех экспедициях, как говорила Анна Кондратьевна, была традиция брать копченый сыр, как неотъемлемую часть церемониала. Это как на Пасху у верующих, которых становится в СССР все больше в последнее время, перед началом трапезы, съесть кусочек освященного в церкви кулича. И этот сыр был вкусен, особенно, когда сверху на кусочек я положил в раза три больший ломоть копченого мяса.

Я опрокинул в себя первую чашку с наполненной на два пальца водкой. Как вода пошла Пшеничная.

Алкоголь разливался в любые емкости. Рюмок, за столом, даже стаканов, не было. Ну а после стал закусывать тем самым копченым сыром, но уже с колбасой.

— Кхе! Кхе! — закашлялся я, поперхнувшись закуской.

Увидел., как озабоченный преподаватель, уверенный что делает это украдкой, начал лапать под столом третьекурсницу Лиду. Только час назад она была со мной! А сейчас вперила безэмоциональные глаза на меня

Бить морду преподу? Сука не захочет, кабель не вскочит!

Я решил, что не должен вмешиваться. Выбрала гражданочка себе гражданина, вот пусть теперь он высовывает из широких штанин по заветам пролетарского поэта. А я поедал копченую колбасу, и даже подаваемую только по большим праздникам, жареную курицу. Но вкус деликатесов ощущался не ярко, все же я не был бесчувственным чурбаном.

В морду хотелось дать, вспылить. Но может это меня так война изменила. Тут, на гражданке, видимо, все иначе. И вот так, только с один и уже с другим, уже можно. Нужно привыкать к мирной жизни, даже если она вот такая… Ведь Лида не сопротивляется, не просит о помощи.

Я смог частично отрешиться от душевных терзаний и самостоятельно налил полкружки коньяку. Тот обнаружился в авоське, висевшей на гвозде, прибитом к опорному столбу командирского места для «изучения документации».

— А ты не куришь? — спросил Николай, доставая, наконец, свои руки из-под стола, и приостанавливая на время ощупывание ног Лиды.

Она поправила прядь волос и показалась еще более привлекательной, но какой-то странно отрешенной, чужой.

— Нет, не курю, — коротко я ответил. — Минздрав предупреждает.

Налив еще полкружки молдавского коньяка «Белый аист» и открыв ложкой бутылку с напитком «Пепси», в очередной раз удивляясь снабжению экспедиции, я залпом выпил уже слишком согревающий алкоголь и запил его сладкой водой самого шустрого американского производителя, который умудрился открыть производство «Пепси» в СССР задолго до конкурентов.

— Ты со мной? Или так и будешь тут сидеть с поглаженными коленками? — выпалил я с нажимом, обращаясь к Лиде.

— Иди! Нам с Коленькой есть, что вспомнить.

— Сука! — сказал я, сплюнул и быстро ретировался с командирского закутка, при этом прихватил авоську с алкоголем, куда скинул остатки колбасы и запеченной курицы.

Что с ней? Испугалась общественного мнения и потери авторитета? Или у них с этим Николаем что-то было? Ну не буду нарушать идилию.

Отошел чуть в сторону и не знал куда идти. Ну не самому же заливаться.

— Эй, Солдат! Иди-ка сюда! — услышал я выкрик от одной из дальних палаток, расположенной в метрах двадцати, не больше, от начинающейся болотистой местности.

Я было вспылил на это «иди-ка», алкоголь и на мою адекватность воздействует со знаком «минус», но смог взять себя в руки. Постоял, сделал пару глубоких вдохов и выдохов и отправился-таки к тому, кто звал. Пошел не с намерением конфликтовать, а, скорее, чтобы найти хоть кого для общения.

— Че хотел? И что это за «иди-ка»? Могу и сходить, или съездить по морде, — сказал я

— Да, ладно, нинздя, остынь. Я ж не со зла… Хотя да, извини. Присоединяйся к нам, хоть поешь нормально, а то на ужин даже не удосужились кашу сварить. Бардак. Все бухают, командирша и та… — парень замялся, видимо, поняв, что упоминание командирши-Лиды было лишним.

— Ну, мировую, что-ли? — сказал я.