Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 128 из 129

Тормач, третий сын бека, одного из важнейших людей Таматархи, гордился собой. Под его началом собралось поистине сильное войско, достойное и кагана. Ну, может, не самого кагана, но его визиря точно. Почти тысяча человек шла, чтобы покорить зарвавшийся город. Это был ответ князю Олегу, чтобы тот не зазнавался и не посягал на земли, что платят дань непобедимым хазарам. Даже арабам не удалось окончательно сокрушить каганат, куда там диким русам.

Плохо было только одно, что одновременно было и великолепным, — медленное передвижение, особенно для хазарских конных, привыкших к быстрым переходам и практически жизни в седле. Но такова ноша дани, а она велика.

Вятичи и радимичи, узрев усиленный отряд, спешили не только дать всё положенное по договору, но и сверх того, чтобы задобрить командующего грозного войска. Поэтому много повозок плелось за передовым отрядом, много рабов еле передвигали ноги. После этого похода Тормач сразу станет уважаемым человеком, даже по меркам Итиля, но купит дом он в Саркеле, а уже через три года во главе торговой флотилии отправится к империи и дальше.

Войско его выглядело пёстро, но отнюдь не беспорядочно. Сами хазары составляли наиболее подвижную и надёжную часть. Среди них встречались смуглые, узколицые степняки с редкими бородками, а рядом ехали светлокожие, широкоплечие мужчины с густыми усами. На многих были длиннополые кафтаны, перехваченные широкими поясами, островерхие войлочные шапки или шлемы с наносниками.

Более состоятельные воины носили кольчуги. К седлам крепились налучи с составными луками и колчаны со стрелами, у поясов висели сабли, а у некоторых — прямые мечи.

Аланы выделялись несколько иным обликом. Многие были рослыми, с прямыми носами, густыми бородами, волосы носили длиннее, чем степняки. Их кольчуги, железные шлемы и длинные копья делали отряд похожим на тяжёлую конницу, хотя среди алан хватало и прекрасных лучников. Двигались они спокойно, почти не переговариваясь, стараясь держать строй даже на узкой лесной дороге. Лошади у них были крупнее степных, с широкими грудями и крепкими ногами, а сами всадники сидели в седле так уверенно, словно составляли с конём одно целое.

Касоги, которых в войске было немало, предпочитали короткие халаты, удобные для верховой езды, кожаные пояса с металлическими накладками и лёгкие шлемы. Среди них встречались обладатели длинных копий, щитов и мечей, но были и лучники.

Грузины же, которых Тормач привлёк скорее ради их боевого опыта, носили более привычные для южных земель кольчуги и шлемы. Пехотинцы из радимичей выглядели куда беднее: домотканые рубахи, шерстяные плащи, простые шлемы у немногих, щиты из дерева, копья, топоры и длинные ножи. Но недооценивать их Тормач не собирался, поскольку именно эти люди хорошо знали местные леса и тропы.

— Господин, до нужного нам брода полдня идти, вон там, — старший сотник Иосиф показал рукой. — Сож, что ещё звали Ниреей, впадает в Борисфен, или, как словене зовут, Днепр.

— Так это там ненавистный город, который нам нужно взять? — спросил Тормач.

— Да, господин, — Иосиф склонил голову, не слезая с коня. — Дайте приказ, чтобы аланы исследовали брод на предмет засады. Там очень удобно напасть на нас.

— Сотник, ты опять навязываешь мне свои решения? Подумай же, как могут полторы сотни городских необученных воинов, недавно бывших крестьянами, организовать засаду? Да я воздам хвалу Яхве, если эти словене, или кто они там, настолько глупы, чтобы подставиться под удар нашего войска, — Тормач вскинул руки к небу.

В армии хазарского сборщика дани и уже почти бека, если всё удастся, были радимичи, которые принесли много информации о городе. Пусть данные немного и разнились, но ясно было одно: город действительно укреплён неплохо, но есть участок стены, к которой даже не построили лестницы, нет бойниц.

Также одни из ворот являются слабым местом обороны. У горожан есть оружие, которое они, скорее всего, купили у греков. Оно похоже на греческий огонь, но этого оружия очень и очень мало. Также в городе мало продуктов, так как отправили много продовольствия в Киев, которому требовалось пополнение складов.

В некоторые данные не верил Иосиф, но Тормач воспринимал его как необходимый раздражитель, так как старший сотник постоянно критиковал молодого предводителя войска. Были моменты, когда сын бека уже хотел отправить сотника охранять хижины у реки Воронеж или вообще в Саркел, но постоянно как-то хитрый старый воин обходил гнев командира. Иосиф имел за плечами не один поход и прекрасно понимал, что именно излишняя самоуверенность чаще всего губит молодых военачальников.

К вечеру растянувшаяся на версты змея из повозок и людей вышла из ненавистного леса. Этот переход Тормач запомнит, как он думал, на всю жизнь. Тем более что с десяток людей были потеряны в ходе перехода через лес, как и четыре повозки, за что уже лишены головы четыре радимича и два грузина, больше для острастки, чем за проступки.

Дорога местами превращалась в грязную колею, по которой повозки приходилось вытаскивать волами и лошадьми, а пехотинцы шли по обочинам, цепляясь одеждой за ветви. Воины ругались на разных языках, погонщики щёлкали бичами, и над всей этой массой людей стоял непрерывный гул.

— Иосиф, что говорят аланы, которых ты послал проверить противоположный берег реки и сам брод? — задал провокационный вопрос Тормач, даже сам не предполагая, насколько поставил в неловкое положение многомудрого сотника.

Если сотник признается, что он, вопреки воле командира, действительно посылал конных алан пройти брод, то попадёт под гнев, ежели не признается, то покажет себя некомпетентным, да и может подставить всё войско. Дело в том, что кони алан почуяли других коней. Да, такое было уже в лесу, где кони чуяли своих диких братьев, но тут, на переправе, такие сведения заслуживали внимания. Между тем никаких следов людей не было. Даже трава на берегу выглядела нетронутой, а немногочисленные отпечатки копыт можно было принять за следы местных охотников.

— Позволь послать людей, господин, чтобы проверили всё тщательно, — попросил Иосиф и понял по реакции Тормача, что тот действительно не знает, что брод уже разведан.

— Зачем? Мы уже здесь. Пусть первыми идут аланы, так и разведают, потом дадут знак нам, — принял решение Тормач.