Страница 8 из 86
Я быстро оглядываюсь, ощущая, как пульс подскакивает до критических цифр. Когда у тачки спереди открывается дверца, я резко разворачиваюсь и бросаюсь прямо в сторону временного забора из металлических профлистов вокруг стройки. С разгона, под мужской окрик, запрыгиваю на него и хватаюсь руками за край.
Чёрт, больно! Пальцы режет, но я подтягиваюсь и просто перекатываюсь через него, приземляясь с грохотом на деревянные поддоны.
Слава Богу, это была не куча кирпичей или основание какое-нибудь из торчащей арматуры.
И потом просто бегу. Слышу где-то сзади лай собаки, и даже не одной, но, кажется, это за забором.
Эти черти псов на меня спустить решили? Сволочи!
Я бегу через стройку, перепрыгивая через бетонные блоки, сложенные рядами, едва не врезаюсь в небольшую бочку для перемешивания бетона, а потом так же перелезаю через забор с другой стороны, пока меня не засекли на территории стройки и не вызвали полицию.
В груди барабанный бой, в висках тоже. Дыхание заходится, но я не останавливаюсь, пока несусь через парк. В боку начинает колоть, а недолеченный кашель именно сейчас решает напомнить, что таблетки в прошлый раз я не допила и половины пачки, забив болт на лечение.
В фойе общаги влетаю сама не своя. Меня всю сотрясает крупная дрожь, зубы стучат, глаза, наверное, безумные, потому что комендантша, вкинув брови, смотрит на меня из-за стойки с пропусками шокировано.
— Сотникова, ты будто от смерти убегала, — хмыкает она.
Вроде того, Дарина Петровна, вроде того…
— Просто заданий много, спешила с работы, — скалюсь нервно, а потом забираю ключ, оставив на стойке пропуск, который я только чудом не потеряла, и тащусь в сторону лестницы.
Когда подхожу к своей комнате, дыхание немного успокаивается, но меня всё ещё трясёт. Однако снижение пульса оказывается делом временным, потому как, едва открыв дверь, я застываю, ощущая, как у меня сердце проваливается в огромную чёрную дыру.
Посреди моей комнаты, на стуле, развернув его спинкой к двери, сидит Вяземский.
— И снова здравствуй, убогая, — кривит губы в ухмылке. — Долго ты. Я уж было подумал, мне в твоей блевотной берлоге, такой же убогой, придётся полночи тебя ждать.