Страница 9 из 18
V. Новобрачная
Хорошо, что он успел снять камзол. Через тонкую рубашку Алексина чувствовала его тепло и запах, и это было приятно: от него не пахло резкими духами, которые так любили молодые франты и от которых у Алексины отчаянно свербило в носу. Только хорошим эфирным мылом, здоровым телом — теплый крепкий запах, непохожий ни на один из запахов болезни или дурной привычки. Еще немного пахло потом — а попробуй-ка не вспотей после нескольких часов в душном зале, когда даже воротник расстегнуть нельзя! Но это все еще был хороший запах, правильный... Алексина зажмурилась крепче, вдохнула.
— От тебя хорошо пахнет, — признала она. Вышло тише, чем хотелось бы, но хоть голос не дрожал.
— Рад слышать, — кажется, он улыбнулся. И добавил серьезно: — Насколько хорошо ты знаешь, как все происходит?
Алексина вздохнула. Очень, очень сложный вопрос... Она, конечно же, была невинна, как и положено юной леди. Но у нее была матушка, рассказавшая ей о тонкостях семейных отношений; были подруги, и некоторые из них успели выйти замуж; были книги о любви — те самые, которые читать не следовало, но очень хотелось; и что еще важнее — она, обладая магическим даром и обучаясь в числе прочего целительству, не имела права не знать, как устроено человеческое тело. Только по картинкам, конечно — магам, чтобы лечить больных, не приходилось их раздевать полностью; иногда и вовсе достаточно было подержать за руки, — но все же.
Она слегка отстранилась, высвободив руки из-под одеяла — надо было на что-то смотреть, не на Рика же:
— Давай так — я знаю, что происходит, но не знаю, как. То есть, ну, я знаю про член, который наливается кровью, когда мужчина хочет, но никогда этого не видела.
Рик рассмеялся прерывистым нервным смехом, почти беззвучно:
— Знаешь, никогда не думал, что буду проводить урок в брачную ночь.
Она вскинула глаза:
— А мы будем?
Если так подумать, посмотреть было бы... любопытно. В конце концов, она и прежде отмечала, что Рик не толст, не изувечен, не костляв; для мужчины его возраста это уже неплохо. А если учесть, как легко он поднял ее с пола, под одеждой скрывалось не только соразмерно сложенное, но и крепкое тело. И руки у него были крепкие, как корни могучего старого дерева, но касались ее осторожно, не желая причинить даже малейшего неудобства... От его прикосновений не пробуждалось желание, но они были, пожалуй, приятны.
— Если ты хочешь.
"Да так же тебя растак!" Алексина шумно, с присвистом, выдохнула сквозь зубы.
— Слушай, я не знаю. Правда не знаю. Мне интересно посмотреть на тебя без одежды, но остальное... Матушка рассказывала, что женщина может не захотеть сразу, иногда надо воспитать в себе желание, — она сама не знала, зачем говорила все это, но Рик ее не останавливал. — И, знаешь, она каждое утро помогала отцу надевать камзол, застегивала все эти мелкие пуговки...
— ...чтоб их демоны Пустоты сожрали, — проворчал Рик, но тут же смущенно кашлянул: — Извини. Продолжай.
— Тебе правда интересно?
— Конечно. Я не женщина, откуда мне знать ваши секреты?
— А... — Алексина чуть не спросила про первую жену, но вовремя себя одернула: — А, ну вот. Застегивала, а вечером расстегивала. Ей было важно, что отец хорошо выглядит благодаря ей. Ну, пока она не разозлилась на него за долги, там не до того стало... вот.
— Как все сложно, — вздохнул Рик и взглянул на нее почти жалобно. — Можно я сейчас не буду надевать его обратно?
— А можно я сниму платье?
В книжках о любви все описывалось иначе. "И, охваченные взаимной страстью, любовники принялись стаскивать друг с друга одежду — быстро, лихорадочно, путаясь пальцами в застежках, рискуя порвать ткань..." Или что-то в этом роде.
Алексина ни в чем не путалась. Пуговицы на спине поддались довольно быстро, вот с крючками корсажа повозиться пришлось, но она справилась. Стянула опостылевшее платье, аккуратно расправила его на спинке стула, чтобы горничной потом было легче чистить его и гладить. Начала было искать взглядом халат, но одернула себя: нечестно. Она хотела посмотреть на Рика без одежды — пусть и он на нее посмотрит... Оправила легкую нижнюю сорочку, едва прикрывающую зад, и повернулась к Рику, тоже успевшему переодеться:
— Ну вот... как-то так.
Ей нечего было стыдиться, у нее были красивые икры, округлые колени и крепкие бедра — иначе не бывает, когда несколько лет тренируешься накладывать Взгляд Ветра, во много раз ускоряющий шаги, но требующий от заклинателя железной воли и железных же мышц. Рик вряд ли об этом задумывался, но не мог не видеть. Окинул Алексину оценивающим взглядом и улыбнулся:
— Ты красивая.
— Спасибо. А можно посмотреть... — она не договорила, чувствуя, как горит лицо. Волшебница Алексина не имела права не знать, что такое мужской член, какую работу он выполняет в теле и насколько опасны его повреждения, но леди Алексина не могла просто взять и попросить своего супруга показать член! Или дело было не в том, кто она, а в том, кто он? Не бедолага, пришедший в храм за лечением, не натурщик для энциклопедии, не безымянный мертвец, а ее муж?..
Пока она боролась со своими сомнениями, Рик со своими успел разделаться; сел на кровать, похлопал по одеялу, приглашая Алексину сесть рядом с собой, и спокойно начал развязывать пояс халата.
Ну, всякий предмет стоило рассмотреть вблизи. Но они были все же не совсем на уроке, так что Алексина позволила себе забраться на кровать с ногами, прижимаясь к Рику бедром.
Член его оказался больше и тверже, чем те, с картинок, но до романных описаний не дотягивал.
— Разочарована?
— Нет, просто интересно. А он может еще увеличиться?
— Да, с твоей помощью. Только кольца сними.
— Ой! Прости, забыла, — она спешила и дергала перстни слишком резко, мешая самой себе, но все же справилась. — Что теперь?
— Обхвати его у основания, крепко, но не сжимая... да, вот так.
Он удерживал ее руку своей, направляя движения и задавая темп, так что Алексина могла просто запоминать, как правильно, и сосредоточиться на своих ощущениях. Кожа под ее ладонью была нежной и теплой, горячей даже; да, кольца тут могли и ранить, а этого не хотелось. Хотелось увидеть все стадии: как член набухает и увеличивается прямо под ладонью, как начинает подергиваться — и опадает, излив липкое белое семя...
— Ой. Извини.
— За что? — Рик дышал тяжело и прерывисто и, казалось, сам был не против опасть прямо поперек кровати.
— Ты же хотел по-другому... нормально?