Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 18

IV. Невеста

Подготовка к свадьбе проходила нелепо, сумбурно и совсем не так, как хотелось бы Алексине. Она все понимала: маркиз был таким же заложником своего имени и взятых обязательств, как ее отец, как она сама... и все же.

Ей хотелось бы провести чуть больше времени с этим человеком, который легко соглашался удовлетворять ее желания, но запрещал себе смеяться. Хотелось обсудить с ним наставления святых, узнать больше о его сыне, познакомиться с этим парнем, в конце-то концов!

Но встретиться и поговорить как следует у них никак не получалось — маркиз был слишком занят делами, да и подготовка к свадьбе требовала сил и времени.

Только однажды они встретились, чтобы вместе выбрать свадебный подарок, но это было шумно, утомительно и совсем не радостно. Вокруг сновали люди — день был базарный — и в ювелирной лавке продавец предлагал то одно, то другое, а Алексине ничего не оставалось, кроме как покорно примерять одно украшение за другим и вопросительно поглядывать на жениха: годится или смотрим дальше?

Возможно, будь у них больше времени, они бы дошли до лавки пешком, не торопясь, и даже решили вместе, что будут покупать, а так... "Будто реквизит к дешевой пьесе подбираем", - мелькнула мысль у Алексины, когда продавец застегнул на ней ожерелье из драгоценных райских кораллов, что вырастают согласно легенде раз в сто лет.

— Вам не нравится ожерелье? - осведомился маркиз.

Она пожала плечами:

— Ожерелье прекрасно. Мне не нравится... — "что у нас мало времени, что мы почти не знаем друг друга, хотя уже скоро церемония, что я вынуждена расплачиваться за ошибки своего отца". — ...все остальное. Вообще все, что происходит, не украшения, - поспешила она добавить, заметив огорченный взгляд продавца.

— Понимаю. Мне тоже все это не нравится, и я тоже устал. Я думал, что хоть ювелирная лавка поднимет вам настроение, но... никогда не умел делать подарки, - вздохнул маркиз.

В этот миг он показался Алексине таким... обыкновенным и трогательным, что она впервые за день невольно улыбнулась:

— Тогда давайте возьмем это и не будем друг друга мучить.

Она надевала коралловое ожерелье каждый день, чтобы, если вдруг маркиз вновь сможет уделить ей время, ему было приятно — но в те несколько мимолетных встреч, когда они только и успевали обменяться приветствиями, у нее просто не оставалось времени прочитать по его лицу, что он думает. Возможно, маркиз не преувеличивал и так действительно было правильно — возможно даже, только так и было правильно, — но как странно было стоять перед алтарем и по очереди зачерпывать из священной чаши с практически незнакомым мужчиной! "Зачем мы здесь? Что мы тут делаем?" — промелькнула трусливая мысль, но Алексина прогнала ее, чуть вздернув подбородок и улыбаясь супругу. Она поклялась стать ему хорошей женой — и она станет.

Но как же муторно было на душе! Как же хотелось сбежать с праздника, скинуть с себя тяжелое шелковое платье, вытащить все эти шпильки, от которых чесалась голова! Правда, краем глаза Алексина замечала, как маркиз нервно дергал пуговицы под горлом, не решаясь расстегнуть, и от этого становилось немного легче: не она одна тут мучилась и считала часы до окончания... правда, вряд ли маркиз при этом гнал от себя мысли о том, что будет после. Или гнал?

В свою новую спальню — роскошную, не чета ее скромной комнате в родительском доме — она вошла одна и тут же рухнула в ближайшее кресло, сбросив неудобные туфли; супруг отпустил ее все-таки чуть раньше положенного, предупредив, что задержится. Что он делал, интересно? Прощался с гостями? Разговаривал с сыном? Алексина даже не знала, радует ее задержка мужа или злит. Может, пусть бы он пришел сразу, и все побыстрее закончилось? А может...

Взгляд ее упал на столик возле кровати, где заботливые слуги оставили сыр, фрукты и вино. Может, напиться и заснуть? И пусть делает что хочет — Алексина будет спать и не почувствует?

Или лучше остаться в ясном уме и хотя бы узнать, как это — когда мужчина и женщина скрепляют свой брак? Тогда потом будет не так страшно...

Но время шло, маркиз все не приходил, и Алексина не выдержала. Спустила ноги с кресла и прямо босиком, придерживая подол свадебного платья, подошла к столу. Интересно, хватит ли ей, чтобы напиться? Она налила стакан до краев, осушила залпом и уже взялась за ручку кувшина...

— Алексина, хватит.

— Но...

— Хватит, — повторил маркиз, удерживая ее запястье — не больно, но ощутимо.

И она покорно разжала пальцы.

— Умница, — улыбнулся он. Взял ее за руку как полагается, подвел к кровати, сел рядом — и все это время молчал.

Молчала и Алексина, не зная, о чем с ним говорить. О магии? Маркиз Рейбах уважительно отзывался о пути святой Оливии, но сам он не имел таланта и вряд ли интересовался тонкостями волшебной науки. О балах? Глупо как-то, тем более что и ей эти выставки нарядов и невест порядком надоели. О Первом рассвете? Не рановато ли? Она решила начать с простого:

— Как мне к вам обращаться?

Маркиз, казалось, даже слегка опешил. Отпустил ее руку, переспросил, будто не веря, что не ослышался:

— Что, прости?

— Ну, мы же супруги, — нервно хихикнула Алексина. — Или в постели мы тоже будем друг к другу на "Ваша светлость"?

— Рик, — он скупо улыбнулся. — Можешь звать меня Риком, когда мы одни.

— Рик. Хорошо, — Алексина прерывисто выдохнула и снова отвела взгляд: — Можно мне все-таки выпить?

— Нет, — маркиз... то есть Рик встал, взял со стола тарелку с сыром и передал ей. — Если хочешь успокоиться, лучше поешь.

Очень захотелось спихнуть тарелку на пол — как в детстве, когда третий день подряд приходилось есть овсянку на воде, чтобы хватило денег на новое платье к празднику. Но Рик был ее мужем, а не матушкой, и вряд ли он стерпел бы капризы. К тому же, Алексина с самого утра ничего не ела и была по-настоящему голодна, а сыр пах... ну, не противно. И на вкус был суховатым и слишком соленым, но ничего, есть можно... она сама не заметила, как слопала его весь.

— Извини... Надеюсь, ты его не очень хотел, — смущенно усмехнулась она, отставляя тарелку.

— На кухне есть еще, и не только сыр. Кроме того, я не голоден.

— А в следующий раз... например, завтра, когда мы будем есть вместе... я должна буду оставить тебе?

— Мы не голодаем, Алексина, — отрезал маркиз. Но тут же смягчился: — Извини. Не при всех, но... возможно.