Страница 94 из 100
47 глава
— Авария. Его привезли на скорой два часа назад. Ввели в медикаментозный сон. У него травма головы, ушибы, — перечисляет Татьяна после разговора с медсестрой. И с каждым ее новым словом перед глазами вырисовываются картинки одна страшнее другой. — Угрозы для жизни нет. Это главное.
«Нет угрозы жизни». Я повторяю это про себя, как мантру, а внутри ощущение, будто мне нанесли ножевое. Прямо в грудь. И я пытаюсь сдавить ладонью рану, чтобы кровь не сочилась из нее, но она все равно идет. Только в моем случае не кровь, а боль.
Арс снова хнычет, выгибается, просится на руки. Пытаюсь успокоить его в автолюльке, но он все равно капризничает. Таня притормаживает у светофора.
— Давай я остановлюсь, — предлагает она. — Ты его нормально уложишь.
— Нет, поехали. Он только что поел. Сейчас успокоится.
Но он не успокаивается. Будто считывает мою тревогу.
— Все хорошо, — шепчу. — Папа жив. Мы сейчас к нему едем. Тише, мой сладкий.
Дорога кажется бесконечной. И несмотря на все слова Тани, что с Демьяном все относительно нормально, я сильно переживаю. И отчасти теперь понимаю, что испытывал Сколар, когда узнал, что я в реанимации.
В больнице Таня берет инициативу на себя. Подходит к стойке, четко называет фамилию, дату рождения.
— Вы родственники? — спрашивает медсестра, глядя поверх очков.
— Я жена, — вылетает у меня автоматически.
Медсестра на секунду смотрит на меня, затем на ребенка, снова в монитор.
В кармашке сумки лежит свидетельство о рождении ребенка. Это все, что успела с собой прихватить.
Но этого, оказывается достаточно.
— Вообще-то, уже ночь, не положено никого пропускать. Но вы с младенцем.. Сейчас позвоню на пост и предупрежу, чтобы дежурный врач к вам вышел.
— Спасибо, — отвечаем с Таней в один голос.
Мужчина лет сорока встречает нас у лифта. Говорит, что машина вылетела на перекрестке на красный. Удар в бок, потом вторичный в ограждение. Ремень спас. Подушки сработали. Сотрясение средней степени. Рассечение кожи головы, наложены швы. Множественные ушибы грудной клетки и плеча. Переломов нет. Демьяна ввели в глубокий сон, чтобы снизить нагрузку, убрать возбуждение и дать мозгу восстановиться.
— Он не в реанимации? — спрашиваю.
— В травматологическом отделении. В палате интенсивного наблюдения.
— Пожалуйста, я могу его увидеть? Буквально на минуту.
— Приезжайте завтра.
— Но я почти два часа ехала, чтобы увидеть мужа. С маленьким ребенком.
Врач смотрит на притихшего Арса в моих руках. На Татьяну.
— Хорошо, но ненадолго. Ребенка оставьте здесь.
Таня протягивает руки и берет Арса.
— Я побуду с ним.
Ноги становятся ватными, когда иду за врачом. Мы подходим к палате.
— Две минуты, — кивает он на дверь.
В палате приглушенный свет. Монитор тихо пищит, на экране ровный зеленый ритм. Демьян лежит неподвижно. Голова перевязана, под бинтом проступает розовое пятно. На щеке синяк, губа разбита. Рука в фиксирующей повязке.
Сердце словно пронзают тысячи мелких игл. Снова рана. И очень больно.
— Дема, — шепчу, подходя.
Но он не отвечает. Грудь поднимается и опускается ровно. Аппарат подает кислород через тонкую канюлю в нос. Капельница капает медленно.
Я провожу пальцами по его ладони, глядя на разбитое лицо, и чувствую, как к глазам подступают слезы.
Наклоняюсь, касаюсь губами его лба, аккуратно, чтобы не задеть швы. Запах больницы, лекарств, его кожи, которую я знаю наизусть.
Демьян не должен здесь находиться.
Часто моргаю, чтобы сдержать набегающие слезы.
Медсестра заглядывает, напоминает, что время вышло.
Вот только я не хочу уходить. В коридоре есть удобный диван. Останусь здесь и дождусь, когда Демьян проснется, чтобы услышать от него самого, что с ним все в порядке. Просто услышать.
Еще раз взглянув на Сколара, я выхожу в коридор и говорю Тане, что никуда не поеду.
— Глупости. Тебе надо отдохнуть. С ним правда все будет хорошо, — говорит Таня. — И к тому же вас не оставят. И Арсу тут не место.
Я смотрю на сына. Он притих, разглядывает лампу под потолком.
— Но завтра все равно приеду. То есть уже сегодня.
— Я сама вас привезу. А сейчас надо домой. Отдохнуть. И успокоить Степаниду. Она места себе тоже не находит.
Дорога обратно проходит быстрее. Я глажу заснувшего Арса по светлым волосам, не сводя с него глаз, и все, что хочу, — чтобы поскорее наступило утро.
Дома нас встречает Степанида и ощущение пустоты. Без Демьяна здесь мгновенно все становится иначе. И проклятый мозг не обмануть, что он, к примеру, уехал в командировку. Я видела Сколара на больничной койке.
— Завтра заеду, ложитесь спать, — прощается Таня.
Но уснуть толком не выходит. Сначала я мечусь по кровати и вдыхаю запах Сколара, водя носом по его подушке, затем думаю, как произошла авария — он же аккуратно водит, и немыслимо, чтобы он проскочил на красный. А потом Арс просыпается и не слезает с рук. Ненадолго меня все же вырубает, прямо в кресле на террасе, когда Степанида выходит с правнуком погулять. Я засыпаю на свежем воздухе. И будит меня звонок. От Демьяна. Сначала я даже думаю, что мне это снится. Но на дисплее отчетливо высвечивается его имя.
— Да, — хватаю трубку.
— Привет, Миш, — вполне бодро произносит он, и меня будто из ледяной воды вытаскивают, где я со вчерашнего дня после слов Татьяны, что он в больнице. — Я почти в порядке. Извини, что заставил поволноваться.
— Дема.. — всхлипываю. И уже больше от облегчения. — Мы сейчас приедем.
— Миш, ну что ты придумала. Не надо. С ребенком тем более. Мне уже сказали, что вы были ночью. Зачем? Со мной все в порядке.
— Мы сейчас приедем, — заявляю я уверенно.
— Миш..
— Даже не обсуждается. Я чуть с ума не сошла. Я не ела, не пила, я ничего не могу. Мы приедем.
Пока лично не увижу Демьяна, не успокоюсь.
Сколар сдается. А я, поговорив с ним, набираю Татьяну. Можно было бы, конечно, на такси поехать, но с ней как-то надежнее. И она сама собирается.
Таня говорит, что освободится через час и подъедет. И я, пока ее жду, ерзаю словно на иголках. И всю дорогу до больницы.
Пока не встречаюсь с Демьяном. Он в сознании, все так же в бинтах, выглядит бледным, но сегодня уже улыбается, когда мы с Арсом заходим в палату.
— Дема, — подхожу ближе, сажусь на стул, а хочется прямиком в его объятия.
— Миш, ну ты чего, — протягивает руку и стирает влажную дорожку с моей щеки, — Все обошлось, — переводит взгляд на Арса.