Страница 75 из 83
Ци Лин сжал эфес с такой силой, что костяшки на его руке побелели: он изо всех сил старался сдержать в руках дрожь гнева и ужаса.
Ци Ла по-прежнему спокойно стоял, почти недвижимый, подол его черного одеяния ниспадал на землю, делая и без того величественную фигуру еще более высокой и сухой – он напоминал безмолвного отшельника в окружении темной ночи. Мужчина смотрел на Седьмого апостола с беззлобной насмешкой и сочувствием, а во взгляде плясал невыразимый холод.
– Ах, ну конечно, еще ты веришь в нерушимую преданность между князем и апостолом? – Улыбка князя, казалось, стала еще шире, словно он наблюдал за историей, потихоньку движущейся именно к той развязке, что он и ожидал – а точнее, собственноручно написал. Его взгляд не покидал Ци Лина, блеск в глазах был лезвием, готовым скоблить кость и снимать плоть. – Вот только, Инь Чэнь, должно быть, не сказал тебе, что связь для князя и апостола вовсе не равноценна? Вся та привязанность, что ты испытываешь к нему, доверие, восхищение, нескрываемая преданность… Все это чувствует исключительно апостол…
Острое лезвие тихонько сделало первый надрез над сердцем. Из почти невидимого места проступили капли крови – драгоценный цветок из красных жемчужин.
– Инь Чэнь не мог мне солгать. Родство душ, связывающее князя и апостола, несокрушимо. – Стиснув зубы, Ци Лин непреклонно смотрел в глаза князя. Юноша не отступал, не колебался.
– Вот как? А рассказывал ли тебе Инь Чэнь, что в одну из ночей, пока вы скрывались во дворце Тяньшу Юхуа, он тайком оставил вас? Знаешь, куда он отправился? Знаешь, с кем встретился и зачем? – Ци Ла слегка покачал головой, вздохнув будто бы с сожалением.
– Ты лжешь, я проводил во дворце с Инь Чэнем каждый день, он не мог… – Ци Лин внезапно замолчал. В голове вдруг всплыла та ночь, когда его разбудил и отвел в библиотеку к Юхуа Снежное Жало. Инь Чэнь тогда сказал, что выпускал зверя каждую ночь для патруля, чтобы в случае чего-то странного тот мог сразу сообщить ему. Но в ту ночь Снежное Жало не отправился прямиком к Инь Чэню, он пришел к Ци Лину. Единственно возможной причиной для этого было то, что зверь просто не нашел своего мастера…
– Похоже, вспомнил? – Улыбка Ци Ла растянулась еще шире, он будто увидел, как сердце парня пронзила отравленная игла, но этого ему было мало. – Догадаешься, откуда это известно мне, Ци Лин? В ту ночь Инь Чэнь встретился со мной.
Апостол замер.
Однако удивление отразилось не только на его лице, Хань Шуанши и Чжоу Е тоже выглядели слегка удивленными. Они стояли по обе стороны от Ци Ла с равнодушными лицами, но в этот момент в их глазах загорелся блеск интереса.
– Зачем ему это понадобилось? – Ци Лин смотрел на Третьего князя.
– Он пришел ко мне за помощью, потому что вас завело в тупик преодоление последнего барьера, а именно механизма обратного отсчета, что, поглощая духовные орудия, поддерживает врата Белой Преисподней открытыми. Он просил рассказать, как с ним совладать. – Глядя на парня, Ци Ла едва заметно склонил голову вбок.
– Но почему к тебе?
– Потому что все это заточение – мое творение… Начиная с верхнего уровня и до нижнего, каждый барьер, каждое препятствие, каждая сплетенная из крови и жизни преграда – мой тщательно продуманный шедевр. Ну как, нравится? – В тусклом освещении лицо князя будто окутывал слой белого света, оно выглядело прекрасным и безвинным. – Инь Чэнь пришел ко мне лишь потому, что так же глуп, как и ты. Тоже полагал, что мы с Гильгамешем – так называемые друзья. Вот только он совсем запамятовал, кто именно сместил меня с поста Первого князя. Неужели правда считал, что некогда считавший себя непобедимым, стоявший на вершине Ци Ла, приняв титул Третьего князя, охотно станет Гильгамешу другом?
Острие иглы вонзилось в сердце. Еще одно, и еще, и еще.
С каждым ударом слышался лязг набившихся внутрь и трущихся друг о друга кончиков игл, чувствовалась невыносимая боль.
Ци Ла с невероятно довольным лицом смотрел на молчащего Ци Лина, его как лезвия тонкие и прекрасные губы невозмутимо продолжали:
– Помню, я сказал ему, что вам не сбежать и не вызволить Гильгамеша, но это его не убедило. А раз так, конечно же, я был не против помочь ему отправиться в последний путь, успокоить его сердце окончательно. Вот только его решимость оказалась действительно сильна. Похоже, за спасение Гильгамеша он оказался готов заплатить любую цену – разумеется, включив в эту цену и тебя.
Парень чувствовал, как распирает от подступающих слез глаза, он вовсе не замечал, что сжимающая меч рука слегка дрожит.
– Видишь ли, ради Гильгамеша Инь Чэнь может пожертвовать и своей жизнью. В точности как ты, кто, безоглядно рискуя своей, последовал за ним сюда. Однако где он, когда опасность грозит тебе? Где он сейчас? Если бы в этой расправе мог выжить только один из двух, угадай, кого бы он выбрал: тебя или Гильгамеша?
К глазам Ци Лина подступили слезы, он чувствовал боль в груди, словно внутри кто-то водил туда-сюда листом шершавой бумаги.
– Должно быть, ему было тяжело с тобой расстаться, прежде чем он отправился спасать своего князя? Ведь ты его апостол. Даже собак бросать нелегко, не так ли? На самом деле, ему было тяжело с тобой проститься вовсе не потому, что он шел на смерть, а потому, что я сказал ему: погибнет тот, кто останется на страже врат. В его представлении он должен спасти Гильгамеша, а затем покинуть это мрачное место заточения вместе со своим князем, а условие этому – принести в жертву то, чем он и так готов пожертвовать… Тяньшу Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, а еще тебя. На фоне Гильгамеша вы для Инь Чэня просто букашки…
Ци Лин поднял руку и стер с уголков глаз слезы:
– Я не поверю ни единому твоему слову. Я верю только Инь Чэню.
– Искренне тебе завидую. – Ци Ла не сдержал смешка. – Твоему простодушию – или, вернее, твоей глупости.
Парень вскинул меч и, выставив его перед лицом, сказал князю:
– Вы не пройдете и не причините ему вреда, пока жив я.
– Вот поэтому я и назвал тебя глупцом. – Его улыбка исчезла, и прекрасное, как цветок, лицо резко стало холодным, словно на лепестки неожиданно лег иней. – Ты забыл, какой у меня дар? Если захочу войти, мне вовсе не придется проходить через тебя.
Ци Лин молчал, ему нечего было ответить. Его руки слегка дрожали – казалось, он столкнулся с непобедимым врагом, непостижимым демоном, иногда ласковым, а иногда жестоким.