Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 94 из 106

— По трафарету. Как положено.

— Шрам на месте?

— На месте.

— Надпись?

— Сам прочитай.

— Тогда годится.

Молодой перегонщик всё-таки не выдержал:

— А что надо сделать, чтобы такую получить?

Лётчик посмотрел на него уже серьёзно.

— Сначала пройти подготовку. Потом лично сдать экзамен.

— Какой?

— Тяжёлый.

— Воздушный бой?

— И он тоже. Только если ты один троих условно сбил, а ведомого потерял — не сдал.

— Даже если троих?

— Даже если десятерых. Задача была пару сохранить — значит, сохраняй. Приказ прикрывать бомбардировщики — прикрывай. Увидел удобного немца в стороне и бросил своих — до свидания.

Перегонщик снова посмотрел на длинный ряд Як-3.

— И все тридцать шесть такие?

— Такие.

— А всего сколько?

Лётчик задумался.

— За две сотни уже наберётся.

И пошёл к своему самолёту. Молодой лейтенант проводил его взглядом. Вчера он привёл сюда один из новейших советских истребителей и невольно ощущал себя человеком, доставившим на фронт нечто особенное. Сегодня он начинал понимать, что здесь особенным считали не самолёт. Через несколько минут начались полёты. Два дня превратились в один длинный день с коротким перерывом на сон. Перегонщики показывали особенности новой машины. Где она прощает ошибку, а где не прощает. Как ведёт себя на разбеге. Как реагирует на газ. Как садится. На что смотреть перед вылетом. Какие показания приборов считать нормальными, а после каких лучше немедленно возвращаться.

Фронтовики слушали.

Не спорили.

Потом садились в кабины.

Первый круг.

Посадка.

Снова взлёт.

Второй круг.

Несколько машин уходили выше.

Пары начинали работать вместе.

Здесь уже роли менялись.

Молодые перегонщики смотрели с земли.

Они лучше знали самолёт.

Но люди в кабинах знали бой.

И когда одна пара Як-3 начала учебную схватку с другой, перегонщики довольно быстро перестали давать советы. Лётчики Копеца не осваивали воздушный бой заново. Они примеряли к уже известному бою новую машину. К концу первого дня некоторые начинали её чувствовать. К середине второго — использовать её возможности. Копец наблюдал за очередной учебной схваткой двух пар. Як резко пошёл вверх и не остановился там, где остановился бы И-16. Копец невольно улыбнулся. Вот чего им не хватало. До сих пор его люди слишком часто побеждали не благодаря своим самолётам, а вопреки им. Они заставляли немца спускаться вниз, затягивали в неудобный бой, ловили на ошибке, использовали внезапность, пару, связь, наведение. Пилоты учились не пытаться делать на старой машине то, для чего она не предназначена.

Теперь у них появилась скорость.

Высота.

Вертикаль.

Возможность не только заманивать противника туда, где старый самолёт ещё имел преимущества, но и самим навязывать условия. Копец не знал, как устроена половина того, что находилось под обшивкой нового истребителя. И знать не собирался, для этого были инженеры. Ему хватало другого, он видел, что машина может.

— Иван Иванович.

К нему подошёл начальник штаба.

— Перегонщиков завтра отправляем?

— Да. Первым транспортом.

— Может, оставить нескольких инструкторами?

Копец покачал головой.

— Они нужны там. Следующую партию кто сюда погонит?

— Тоже верно.

Он посмотрел на часы.

— Нашим ещё сколько?

— До ваших двух суток осталось четыре часа.

— Значит, четыре часа учатся.

— А потом?

Копец посмотрел на запад.

— Потом война.

Немцы появились раньше. Сообщение с поста ВНОС пришло, когда последние пары ещё находились в воздухе. Большая группа, западнее, курс — на восток. Через несколько минут пришло уточнение. Бомбардировщики, много и истребительное прикрытие. Копец оказался у карты почти одновременно с начальником штаба.

— МиГ видит?

— Сейчас уточняют.

Радист поднял руку.

— Есть связь!

Все замолчали.

Короткие фразы.

Направление.

Высота.

Численность.

Радист повторил:

— Бомбардировщиков не меньше пятидесяти. Возможно, больше. Истребители выше. Идут двумя группами.

Копец посмотрел на планшет, удар явно готовили серьёзный, немцы тоже учились. После первых дней они уже не собирались отправлять бомбардировщики туда, где их могли встретить «Чайки» и И-16, без сильного прикрытия.

— Як-3 готовы?

— Тридцать четыре немедленно. На двух заканчивают проверку.

Копец посмотрел на часы.

— Сколько?

— Десять минут.

— У них есть семь.

Начальник штаба хотел что-то сказать.

— Поднимаем всех.

— Все тридцать шесть?

— А для чего мы их сюда пригнали?

На стоянке уже бежали люди, механики оттаскивали колодки, запускались моторы. Перегонщики стояли чуть в стороне. Вчера они привели сюда эти самолёты, сегодня машины принадлежали войне. Первый Як вырулил к полосе, на его борту скалилась кошачья морда.

«Бойцовый КОТ».

За ним второй.

Третий.

Шестой.

Двенадцатый.

Одна эскадрилья поднялась и начала собираться над аэродромом.

За ней пошла вторая.

Потом третья.

Когда взлетали последние машины, с запада уже доносился далёкий гул.

Немецкий командир прикрытия увидел русских раньше, чем они подошли к бомбардировщикам. Сначала он решил, что это обычные И-16, но силуэты самолётов были другими и скорость сближения тоже.

— Новые русские истребители.

Ответ пришёл сразу:

— Тип?

— Неизвестен.

Он дал команду прикрытию развернуться навстречу. Русские шли выше, чем он ожидал, и не толпой, парами. Снова парами. Немец выругался. За последние дни он успел возненавидеть эту манеру. Русский ведущий атаковал — ведомый прикрывал. Один отворачивал — второй уже занимал положение для следующего захода. Они не бросались всей группой за первой удобной целью. Теперь то же самое делали неизвестные истребители, только гораздо быстрее. Первое сближение прошло почти мгновенно. Немец успел увидеть красную звезду, а потом ещё кое-что. На борту русского самолёта скалилась знакомая кошачья морда. Он резко нажал кнопку передатчика.

— У них кошки.

— Повторите.

— Кошачья эмблема! Та же самая!

На несколько секунд эфир замолчал. Потом голос командира группы стал жёстким: