Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 87 из 106

На этом с трофеями можно было бы закончить, если бы поле боя состояло только из немецкой техники. Но на нём стояли и советские машины. Некоторые сгорели полностью, другие можно было восстановить. Третьи уже никогда не смогли бы двигаться своим ходом, но башни и орудия оставались исправными. Павлов вышел из штаба, когда к нему подвели командира одной из эвакуационных групп. Тот выглядел так, словно не спал со времени начала войны.

— Что не получается?

— Тягачей не хватает, товарищ генерал. Теперь немецкие появились, стало легче, но всё равно не успеваем. Если всё тащить назад…

— Всё назад тащить не надо.

Командир удивился.

— А куда?

— Показывайте.

Карту развернули прямо на капоте автомобиля.

Павлов провёл пальцем по дороге.

— Вот переправа. Сколько будем её удерживать?

— По плану минимум несколько дней.

— Рядом повреждённые танки есть?

— Т-26 два. Один ходовую разбил, у второго двигатель.

— Башни работают?

— У одного точно. Второй надо смотреть.

— Первый туда. Выкопать капонир, посадить по башню. Двигатель снять, если мешает буксировке и уже всё равно мёртвый. Боекомплект, запас, выход назад подготовить заранее.

Командир посмотрел на Павлова уже иначе.

— Как неподвижную огневую точку?

— А зачем нам исправная сорокапятка на свалке?

Павлов показал дальше.

— Здесь перекрёсток. Здесь мост. Здесь дорога идёт между лесом и болотом. Всё равно будем отходить через эти места. Выбирайте позиции заранее. Машины, которые быстро восстановить нельзя, но которые ещё способны стрелять, не бросать.

— А потом, когда отойдём дальше?

— Потом часть потеряем. Война. Но пока они стоят на рубеже, пусть стреляют. Те, что можно заранее оттащить глубже, ставьте на следующем.

— КВ тоже?

Павлов резко посмотрел на него.

— КВ и Т-34 вытаскивать все.

— Даже если серьёзно повреждены?

— Пока ремонтник не скажет, что машину невозможно вернуть в строй, ни одного КВ и ни одной тридцатьчетвёрки в землю не закапывать. Это новые танки! Их у нас слишком мало, чтобы превращать исправляемую машину в ДОТ. Понятно?

— Так точно.

— Если уже совсем мёртвая ходовая, восстановление невозможно, а башня и пушка работают — тогда другое дело. Но сначала ремонт. Для КВ и Т-34 это правило.

Он постучал пальцем по карте.

— БТ и Т-26 тоже зря не списывать. Что быстро чинится — чинить. Что не чинится, но стреляет, — на рубежи. И немецкие так же. Хороший немецкий танк — в батальон. Не ездит, но стреляет — пусть ждёт своих бывших хозяев в земле.

Болдин, стоявший рядом, усмехнулся.

— Представляю их лица.

— Мне не лица нужны. Мне их танки нужны в прицеле.

К полудню приказ уже расходился по частям. На дорогах появились странные колонны. Советские тягачи тащили немецкие танки. Немецкие тягачи — советские. Захваченные грузовики с кое-как закрашенными крестами везли красноармейцев, снаряды и ящики с продовольствием. На одной из дорог колонну остановил пост. Красноармеец несколько секунд недоверчиво смотрел на немецкий грузовик, на красную звезду, наскоро намалёванную поверх серой двери, потом на водителя.

— Твой?

— Теперь мой.

— А документы?

Водитель протянул бумагу, постовой прочитал её, ещё раз посмотрел на машину.

— Крест плохо замазал.

— Краски не было.

— Немцы увидят — обрадуются.

— Пускай. Пока поймут, я уже уеду.

Шлагбаум поднялся, грузовик тронулся на восток. На его борту лежали советские 76-миллиметровые снаряды. С немецкими танками всё оказалось сложнее. Первую машину, признанную почти исправной, ремонтники завели только с третьей попытки. Двигатель закашлялся, выпустил облако сизого дыма и наконец заработал ровно. Вокруг танка сразу собрались несколько человек.

— Ну и кто поедет?

Желающих неожиданно оказалось меньше, чем наблюдателей. Старший техник забрался внутрь, через минуту высунулся обратно.

— Тут чёрт ногу сломит.

— Немцы же ездят.

— Немцы знают, куда нажимать.

Нашли танкиста, который до войны немного знал немецкий. Знал он, как быстро выяснилось, значительно хуже, чем утверждал сначала, но надписи возле приборов разобрать смог. Ещё через четверть часа танк дёрнулся с места.

— Стой! Стой, твою мать!

Машина остановилась, едва не уткнувшись в тягач. Из люка показалась голова нового механика-водителя.

— А чего он так сразу?

— Потому что это танк, а не телега! Давай ещё раз. Медленно!

Вторая попытка прошла лучше. Танк проехал несколько десятков метров, развернулся и вернулся обратно. Теперь уже никто не смеялся. Машина была чужой, непривычной и требовала своих запасных частей. Для её пушки нужны были немецкие снаряды, для пулемётов — немецкие патроны. Даже простейший ремонт мог превратиться в проблему, если рядом не окажется человека, который понимает устройство конкретной машины. Начальник автобронетанкового управления фронта, наблюдавший за испытанием, сделал в блокноте несколько пометок.

— Все инструкции, таблички, документы из машин собирать отдельно. Ничего не выбрасывать.

— А если на немецком?

— Особенно если на немецком. Переводчиков найдём.

Он посмотрел на стоявшие рядом трофейные танки.

— И экипажи пока не комплектовать окончательно. Сначала инструкторов подготовим. Пусть несколько человек разберутся с каждой моделью, потом остальных учат.

— А стрелять когда?

— Как только поймём, куда снаряд засовывать и куда после этого нажимать.

Кто-то засмеялся, начальник управления не улыбнулся.

— Я серьёзно. Мне не нужен немецкий танк, который мы сами сожжём из-за того, что решили научиться воевать на нём прямо в бою.

В стороне механик уже снова забирался внутрь первой машины. Танк ещё раз завёлся, на этот раз значительно быстрее. Чужая техника понемногу переставала быть чужой.

Копец трофеям радовался значительно меньше. Перед ним лежала другая ведомость. Она становилась хуже каждый час.

— Ещё раз.

Начальник штаба устало повторил:

— Боевые потери уточняются. Часть машин села на вынужденную на нашей территории. Некоторые вернут. Но технических неисправностей за последние сутки стало больше.

— Насколько?

— Если считать только те, которые сегодня точно не поднимутся…