Страница 13 из 106
— Интересно… — протянул он. — Сто метров, «Максим» в упор — и ни одной пробоины? Я своими глазами видел, как на гражданской войне такие же пулемёты с полкилометра пробивали броневики белых. А тут — только царапины. Ты, Копец, что, броню закалял особым способом?
Он обернулся к Копцу, и в его глазах читался неподдельный интерес.
Копец подошёл к борту и провёл рукой по излому.
— Никакой особой закалки, товарищ нарком. Здесь работает и качество листа, и геометрия. Обычная вертикальная стенка принимает пулю почти под прямым углом, а у нас борт имеет небольшой наклон — от середины вверх и вниз. Сам по себе двадцатиградусный угол чуда не делает и восьмимиллиметровый лист в толстую броню не превращает, но стойкость немного повышает, особенно при косых попаданиях. А главное — мы получили нужную защиту, не утяжеляя машину лишними миллиметрами металла.
Он хлопнул ладонью по броне.
— Мы не можем сделать массивные толстые листы — машина станет тяжёлой. Но мы можем поставить их под углом. Тогда и броня работает лучше, и вес остаётся в норме. Тот же принцип, что у танков, только у нас — бронетранспортёр.
Тимошенко отошёл на несколько шагов, оглянулся на машину, потом перевёл взгляд на Копца. Его губы тронула едва заметная усмешка.
— Надо же… Двадцать градусов, говоришь? И никакой магии. — Он повернулся к командирам ГАБТУ, стоявшим поодаль. — Вы слышали? А вы говорили — «это просто грузовик, будет пробиваться с любой дистанции». А он, оказывается, с умом сделан.
Командиры ГАБТУ переглянулись. Один из них — полковник с нашивками за выслугу — нехотя кивнул:
— Сам принцип рационального наклона брони нам, конечно, известен, — нехотя признал полковник. — Но для переделки обычного грузовика решение грамотное. Корпус сравнительно простой, масса не уходит вверх, а стойкость листов используется лучше. Дёшево и сердито, товарищ нарком.
Рычагов, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд и тоже оглядел излом борта.
— Сам принцип понятен, — сказал он. — Но на грузовике я такого решения ещё не видел. И ты, Копец, сознательно заложил наклон бортов именно ради стойкости?
— Так точно, товарищ командующий. Броня у нас простая, но если её поставить правильно, то она становится ещё надёжней.
Тимошенко хмыкнул, снова оглядел броневик, потом повернулся к группе командиров и резюмировал:
— Запомните: в войне побеждает не тот, у кого броня толще, а тот, кто умеет использовать то, что есть. Копец это умеет. — Он подошёл к Копцу и в упор посмотрел на него: — Слушай, комдив, я человек простой, мне покажи — я пойму. Ты показал БТР — я понял, что ты делом занят, а не языком. Теперь покажи мне свои «Чайки». Если они окажутся такими же продуманными — считай, что ты своё дело сделал.
Он отошёл на шаг и окинул взглядом полигон.
— Машины проверили, результат — отличный. Теперь — жду тебя через месяц, с «Чайками».
Копец выдохнул, он знал, что это был лучший ответ, на который он мог рассчитывать.
— Сделаю, товарищ нарком. Вы не пожалеете.
— И сколько таких можно сделать за месяц? — спросил Рычагов, его никак не отпускало увиденное, как из обычного ЗИС-5 на танкоремонтном заводе сделали бронетранспортёр. А главное, при наличии брони можно их делать на любом механическом заводе.
— Если дать доступ к бронестали и загрузить минский танкоремонтный завод, — ответил Копец, — десятки. Это не танк, это бронированный грузовик. Простой, надёжный, ремонтопригодный.
Выйдя с полигона, Копец уже знал, что на поезд в Минск у него есть несколько часов. Не теряя времени, он нашёл телефон-автомат и позвонил в Минск, своему заместителю Таюрскому.
— Андрей Иванович, слушай сюда, — сказал он без предисловий. — Завтра я приезжаю. К моему прибытию подготовь три самых лучших И-153, какие есть в округе. Моторы — свежие, планеры — без трещин. И подбери бригаду лучших инженеров и механиков. Начинаем большую работу.
Голос на том конце провода запнулся, удивлённый, но затем ответил:
— Сделаю, Иван Иванович, а что за работа?
— Переделка. — Копец усмехнулся. — Мы будем делать из старых «Чаек» штурмовики, которые смогут пугать немцев не хуже «мессеров».
Он повесил трубку и посмотрел на закатное небо над Москвой. Месяц — срок короткий, но реальный. Теперь всё зависело от людей и мастерских.
Поезд нёсся на запад, оставляя за собой московские пригороды, поля и редкие деревни. Копец сидел у окна в купе, смотрел на мелькающие пейзажи и чувствовал, как усталость отходит, уступая место сосредоточенности. Месяц, тридцать дней, он должен был успеть, не имел права не успеть.
В кармане лежал блокнот с чертежами и заметками. Он уже несколько раз перечитал всё, что записал, мысленно прокручивал каждый этап работы, представлял, как будут выглядеть переделанные «Чайки». Подкрыльевые гондолы с БС, трубы под РС-82, экранировка двигателей. Всё это было реально, всё это можно было сделать за месяц, если работать без остановки.
На вокзале его встретил Таюрский. Заместитель выглядел озабоченным: он привык, что начальство просит новое, а не переделывает старое. Но Копец был настроен решительно.
— Андрей Иванович, — сказал он, пожимая руку заместителю. — Завтра с утра собираем всех инженеров и механиков. Я всё объясню. Три самолёта должны быть готовы через месяц. Никаких отговорок.
Таюрский кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал, что Копец — человек дела.
Совещание в штабе авиации округа прошло жёстко и без лишней бюрократии. Копец стоял у карты, а перед ним сидели командиры и начальники технических служб. Он говорил коротко, по существу:
— Мы модернизируем три И-153 по единой программе. Каждая машина получает два крупнокалиберных пулемёта БС в подкрыльевых гондолах, восемь направляющих для РС-82 с внутренней винтовой нарезкой, экранировку двигателя и внутреннюю радиоантенну. Срок — месяц. Работаем в три бригады параллельно, завтра начинаем.
Он раздал чертежи, разъяснил каждую деталь: как крепить гондолы, как монтировать трубы для РС, как прокладывать экранировку.— Я буду в мастерских каждый день. Если есть вопросы — подходите сразу. Не ждите, когда станет критично.
Командиры переглянулись, но никто не возразил. Им было ясно: Копец не отступится.