Страница 101 из 106
Яки пошли в атаку не всей массой. Первая эскадрилья заставила немецкое верхнее прикрытие разворачиваться и набирать высоту. Вторая тем временем получила несколько секунд, когда дорога к бомбардировщикам оказалась почти открыта. Этого хватило. Первая пара проскочила между двумя «Мессершмиттами» и ударила по крайнему He 111. Пушка и два крупнокалиберных пулемёта били почти одновременно. На левом моторе «Хейнкеля» появилась дымная полоса. Бомбардировщик начал отставать, но строй не развалился. Вторая пара зашла с другой стороны. Немецкие стрелки открыли огонь заранее. Трассы прошли перед кабиной ведущего, и тот не стал упрямо держать прицел. Отвернул, пропустил очередь и потянул вверх. Ведомый остался рядом. Именно этого от них и требовали. Не один красивый заход любой ценой. Несколько атак, после каждой из которых пара сохраняется и может ударить снова. Сверху снова свалились «Мессершмитты». На этот раз один из них успел открыть огонь. Очередь прошила хвост Яка. Машину дёрнуло, но пилот удержал её.
— Третий, повреждён?
— Управление есть.
— Домой.
— Могу остаться.
— Домой, я сказал.
Спорить не стали. Повреждённый Як ушёл на восток под прикрытием ведомого. Две машины выпали из боя, зато пилот и самолёт имели шанс вернуться. Немцы добились своего — верхняя группа стала меньше. Но и бомбардировщики уже начали нервничать. Один «Хейнкель» горел. Второй отстал. Ещё один сбросил бомбы раньше цели после атаки, которая вообще не закончилась попаданиями. Остальные продолжали идти вперёд, однако строй растянулся. Тогда Соколов ввёл резерв.
— Ишаки, взлёт. Работать только по бомбардировщикам, которые пройдут восточнее рубежа. За истребителями не ходить.
Старые И-16 поднялись тогда, когда немцы уже были связаны Яками. Теперь им не требовалось пытаться догонять Bf 109 или принимать бой на невыгодной высоте. Их задача была проще: встретить прорвавшиеся бомбардировщики над прикрываемым районом. Именно ради этого Яки держали немцев наверху. Командир немецкой группы тоже понял, что происходит. Русские больше не бросали все машины в одну драку. Новые истребители не пытались обязательно уничтожить прикрытие. Они заставляли его тратить высоту, время и боезапас, открывая дорогу другим.
— Всем истребителям оставаться с бомбардировщиками! Не уходить за русскими!
Приказ был правильным. Но опоздал на несколько минут. Очередная пара Яков прошла сверху, ударила по головной тройке и сразу ушла вверх. Один бомбардировщик резко отвернул, ломая строй соседям. Почти одновременно снизу показались И-16. Немецкие бомбы всё-таки упали. Но большая часть — не туда, куда их собирались сбросить. Несколько машин развернулись раньше цели. Остальные отбомбились поспешно и начали отходить на запад под прикрытием истребителей. Преследовать их далеко Соколов не разрешил. У него не было задачи доказать, что советские лётчики храбрее немецких. Нужно было сорвать удар. Через двадцать минут первые Яки начали садиться. Один вернулся с пробитым хвостовым оперением. Ещё у двух техники нашли пулевые пробоины. Повреждённая машина, которую вывели из боя раньше, тоже дотянула до своего аэродрома. Одного Яка пока не было. Его ждали ещё почти десять минут, прежде чем с наблюдательного поста сообщили о самолёте, идущем с востока на малой высоте. Соколов только тогда позволил себе выдохнуть. Истребитель сел последним. Лётчик выбрался из кабины самостоятельно. Результаты боя ещё предстояло проверять. Кто действительно сбит, кто только повреждён, сколько немецких бомбардировщиков повернуло назад из-за атак, а сколько по другим причинам. Но главное было видно и без окончательной сводки. Налёт не достиг того результата, ради которого немцы подняли в воздух четыре десятка машин. И для этого не пришлось бросать в общую свалку всё, что имелось на аэродроме. Через некоторое время короткий доклад лёг на стол Копцу. Он прочитал его дважды. Не количество заявленных побед. Не расход боеприпасов. Его больше заинтересовали три строки: верхнее прикрытие удержало немецкие истребители; резерв введён после начала боя; старые машины использованы только против прорвавшихся бомбардировщиков. Вот этого он и добивался. Новый самолёт был важен. Но ещё важнее было научиться использовать новый самолёт так, чтобы он делал сильнее и те машины, которые новыми уже не были. На земле продолжали отступать армии. Немецкие стрелки на картах всё ещё двигались на восток. Горели города. Терялись люди. Каждый день Красная Армия платила за то, чему не успела научиться до войны. Но фронт существовал. Авиация существовала. Павлов отводил армии к следующему рубежу. Як-3 уже воевали. Новые партии должны были приходить в июле. А где-то далеко от фронта готовились подняться в воздух первые И-185. До старых укрепрайонов оставались ещё сотни километров тяжёлого пути. До победы — годы. Но июнь ещё не закончился. А война уже была не той, какой должна была стать.