Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 319 из 320

Мы двинулись вперёд. Боковым зрением я видел, как сорвались с места и остальные и как над всеми нами пронёсся Кроха.

Птиц широко раскрыл клюв, оглашая поляну боевым кличем. Ну, я так предположил. Потому что, кроме собственного дыхания и биения сердца, я не слышал ничего вокруг.

Бой без звука оказался зрелищем жутковатым. Будто кто‑то выкрутил у мира громкость в ноль и оставил одну картинку. Гоблины разевали рты, падали, катались по земле, а я слышал только, как кровь стучит в висках. Немое кино, разве что тапёра за пианино не хватало.

Вслед за Крохой в воздух поднялась вся стая, и восемь теней пронеслись над стойбищем, задевая верхушки юрт.

Что делают кочевники, когда к ним в гости вдруг приходит враг? Правильно, прежде всего бегут к лошадям!

Гоблины побежали не на нас, а к коновязи, но было уже поздно.

Мы с ходу врезались в стойбище.

Первый гоблин выскочил на меня из юрты с дубинкой наперевес, разинув рот в беззвучном крике, и я отмахнулся от него щитом. Гоблин тут же отлетел вглубь юрты.

Второй попытался уже нырнуть под щит и получил гладиусом в бок. Третьего снёс идущий рядом боец, и мы продолжили давить зеленокожих.

Слева от нас группа Сергея опрокинула котёл, залила костёр и пошла дальше сквозь пар. Справа же третья и четвёртая группы только успели войти в стойбище, как вдруг земля под одной из них просела.

Бум.

Второй удар барабана я не услышал, а почувствовал. Земля под ногами дрогнула, как палуба под набежавшей волной.

Шаман стоял уже на ногах, колотушка ходила в его руке. Трава под третьей группой превратилась в чёрную жижу, и шестеро моих бойцов разом ушли в нее по колено. Они остановились, пытаясь выдернуть ноги, но куда там? Один из них так и вовсе распластался на земле.

Нехорошо!

Однако остановились ли остальные три группы? Нет.

Они выполняли мой приказ.

«Не останавливаться. Не тормозить».

Никто не оглянулся, никто не побежал вытаскивать своих, и сам я, стиснув зубы, продолжил бежать.

Ребята обязательно выберутся из топи. Им нужно будет лишь время. А вот гоблины, стоит им только добраться до лошадей, этого времени нам не дадут.

Да и не та это была трясина, чтобы в ней сгинуть. Ещё на тракте мы убедились, что глубже пояса шаманская топь не затягивает. Мокро, противно, унизительно, но не смертельно. Важнее было остановить гоблинов.

Краем глаза я всё же успел заметить, что третья группа не растерялась. Увязнув по колено, бойцы сомкнули щиты над головами, и первые гоблинские стрелы бессильно застучали по нарисованным Клюворезам. Сойти с места они не могли, зато и подстрелить себя как куропаток не позволили.

Зеленокожие неслись к коновязи, а та стояла у самого подножия пригорка, и это стало их серьёзной ошибкой.

Как только гоблины добежали до лошадей, кусты на склоне неожиданно ожили.

Из них выскочил Ростислав с семью бойцами. И в их руках сейчас красовались алые канаты из зыбучей травы. В поход я взял их на всякий случай, а теперь решил использовать не как простые канаты, а как полноценные лассо.

И вот петли этих лассо взмыли в воздух.

Первая петля ушла мимо. Вторая легла на гоблина, который уже заносил ногу в стремя, и сдёрнула его на землю. Третья захлестнула пони поперёк шеи, и тот сел на задние ноги. Ростиславу и его людям хватало ловкости и глазомера, чтобы управляться с лассо.

Сверху же на коновязь обрушилась стая Клюворезов.

Мутанты не трогали гоблинов. Вместо этого они били по лошадям, вернее, клацали когтями над лошадьми, проносясь над самыми их ушами.

Пони после такого будто взбесились. Хотя что значит будто? Они в самом деле взбесились, вставая на дыбы и сбрасывая самых шустрых гоблинов, уже уместивших свои задницы в сёдлах.

Коновязь треснула. Полсотни лохматых лошадок рванули кто куда, топча тюки, юрты и собственных хозяев. Большая их часть ушла в лес, откуда мы как раз и пришли.

Где‑то на краю поляны мелькнул гоблин, вцепившийся в гриву своей лошадки обеими руками. Пони волокла его за собой через кусты, а он, бедолага, так и не решился разжать пальцы. Последнее, что я увидел, – торчащие из зарослей ноги в остроносых сапогах. Минус один.

Кривой Зуб считал, что ему повезло. Пока остальные бежали к лошадям, он нырнул в юрту вождя, где лежала самая богатая добыча. Сапоги на мягкой подошве, жилеты, кожаные ремни. Большебрюхи придут и уйдут, а сапоги останутся.

Он успел натянуть один сапог, когда снаружи кто‑то с визгом налетел на жаровню у входа. Угли рассыпались по сухим шкурам, и полог юрты вспыхнул. Кривой Зуб выскочил наружу, прыгая на одной ноге, и угодил прямо под огромную чёрную тень. Последним, что он увидел, был клюв размером с его собственную голову.

Второй сапог так и остался лежать в юрте.

Гоблины остались пешими.

На миг я позволил себе остановиться и окинуть взглядом всё стойбище. Мне нужно было понять, где мы и где они.

Слева группа Сергея уже прошла половину лагеря и заворачивала к центру, отрезая гоблинов от леса. Справа третья группа всё ещё стояла в топи под щитами, зато четвёртая обошла её и держала край поляны. У коновязи Ростислав со своими людьми перегородил путь к последним лошадкам. Сверху кружили Клюворезы.

Из шести десятков кочевников на ногах оставалось, пожалуй, около сорока. Нас было три десятка с небольшим. Вот только у них больше не было ни лошадей, ни строя, ни понимания, откуда прилетит следующий удар. А у нас был план.

Оставалось его придерживаться.

И вот тут они наконец запели, осознав, что битвы уже не избежать.

В ту же секунду ко мне вернулся и звук. В висках прострелило. В глазах всё пошло пятнами.

Стук погремушек становился всё громче. Вопли зеленокожих слились в знакомую мерзкую мелодию, и я чуть не распластался на земле в позе морской звезды.

Я пошатнулся, но удержался, и в этот момент над стойбищем разнёсся слаженный крик стаи Клюворезов.

Их визг перекрыл стук погремушек и завывания гоблинов, и мы на полной скорости ворвались в ряды кочевников.

Мелодия тут же сменилась криками боли и предсмертными хрипами.

Слева, шагах в двадцати, Сергей принял гоблинскую дубинку на щит, увёл её вбок вместе с хозяином и коротко ударил кромкой щита в носатую морду. Зеленокожий отлетел, а сержант, даже не взглянув на него, уже шагнул к следующему. Учебные бои на плацу Дальней не прошли даром.