Страница 3 из 120
Катя росла на страшных историях про хрустальный город. Ей рассказывали о невероятных богачах, что жили там, в роскоши, со всеми удобствами. Наука, культура, медицина – там всё было. А ещё лето! Вечное, тропическое, под куполом! Какие диковинные растения там могли расти, оставалось только представить.
Вот только хозяева города слыли злыми и жестокими. Они не считали за людей тех, кто не жил с ними. Кате рассказывали, что горожане ели похищенных маленьких девочек и мальчиков, били и заставляли много работать похищенных взрослых. И много ещё, каких страшных вещей наслушалась Катенька про города и их жителей.
А самым жутким человеком считался правитель Владморий. Дед Кузьма говорил, что он похищает людей для того, чтобы играть с ними, как с живыми куклами! Когда Владморий садится обедать, перед ним избивают пленников, и пища ему кажется вкуснее. Даже сами горожане подчас страдали от Владмория. Днём и ночью велась пристальная слежка за каждым. И когда Катя спросила однажды, почему горожане не свергнут Владмория, дед Кузьма ответил, что они сами выбрали себе путь, ведущий в погибель. А тот, кто не захотел идти этим путём и желал свободы, покинули города, как Катины прабабушки и прадедушки и другие жители их посёлка.
Но существовали и другие истории. Например, о том, как люди жили раньше до Разделения и великих аномалий. Мир цвёл изобилием, возможностями и свободой. Доступом к наукам, медицине, электричеству и прочему обладал каждый, кто хотел. И территория обитания любого человека не ограничивалась лишь клочком леса, маленьким посёлком и городом вдали. Люди путешествовали. Ездили из города в город и даже летали на самолётах.
Кате такое представлялось сложно. Её маленький мир, посёлок да окрестности, не составляло труда обойти весь пешком за день. На границах стояли опознавательные столбы, за которыми простирались земли со смертельно опасными аномалиями. Туда ходить не следовало никому, и община жила в изоляции уже много лет, не имея возможности переселиться подальше от города.
Она ещё долго сидела у окошка, всё смотрела и смотрела сквозь заросли кустов перед окном, сквозь сумрак на сверкающие огоньки ночного города у горизонта. Папа, мама и Гоша живы, и она обязательно их отыщет. А правителя Владмория ждёт расплата! Страшная и мучительная!
Вдруг что-то блеснуло.
– Дед, дед, посмотри! – заголосила Катя.
Дед, который, было, занялся, накрывая скромный ужин на стол, забеспокоился и подошёл к окну.
– Что, моя хорошая? – Сквозь ласковый тон в его голосе прослеживалась тревога.
– Огоньки! Там, в поле!
Дед Кузьма помрачнел.
– Опять едут, бестии! Скорее, надо проверить дверь! Заперто? – спохватился он.
Катя мигом подбежала и толкнула входную дверь.
– Всё закрыто! – объявила она.
Дед дунул на свечу. Вся изба погрузилась в темноту.
– Идём, Катенька, скорее! Спускайся.
Он открыл крышку подпола. Катя привычно юркнула вниз. Дед спустился следом, закрыв за собой вход. Они с Катей замерли. Девочка даже дышать старалась, как можно тише, прислушиваясь к любому звуку в тревожной тишине. Лишь свист от дыхания деда Кузьмы раздавался рядом. Она во все глаза глядела сквозь черноту абсолютного отсутствия света, но даже очертания предметов растворились во тьме. Нос щекотал запах земли и съедобных корнеплодов, что хранились здесь в ящиках. Больше всего в эту минуту Катя боялась чихнуть.
Сверху раздались чьи-то крики. Катя отчаянно напрягла слух в надежде понять, чей это голос, но звук едва слышался.
– Дед, кто это? – шепнула она.
– Кажется, соседка Глафира Петровна. Вроде это её голос, – ответил дед, прошептав так тихо, что Катя еле разобрала слова.
– Неужели её забирают?!
– Или её дочь…
Сердце сжалось. Только не Света! Сначала братик, потом родители, теперь и лучшая подруга!.. Горожане хотят разрушить её жизнь до основания! Что она будет делать без Светы?! В посёлке и так мало детей, а ровесников Кати и того меньше, и из них лишь дочка Глафиры Петровны жила ближе всех. Они вместе любили играть в снежки, строили баррикады из снега, весной пускали кораблики. Света часто брала Катю к себе в гости, и Глафира Петровна с радостью угощала пирогами, вкусным соком из яблок, салатом из капусты и много ещё чем. Она подарила Кате красивое тёплое пальто, которое сшила сама из шерсти своих коз.
Девочка не на шутку разволновалась. Хотелось выбежать из погреба и посмотреть, что там. Неужели горожане и впрямь решили забрать Глафиру Петровну или Свету!
– Дедушка, я не хочу! Не хочу, чтобы их забирали! – запричитала Катя.
– На всё воля Божья, – вздохнул дед. – Молись.
Катя замолчала, произнося про себя молитвы, заученные наизусть.
Крики и плач всё ещё доносились.
– Дед, а может, выйдем и пойдем, поможем? – встрепенулась она снова.
– Да, что ты, Катя! Даже не думай про это! Что мы с тобой можем против вооружённого отряда?! – раздался быстрый шёпот деда Кузьмы, полный волнения.
Катя вздохнула.
– Дед, но ты ведь – чемпион! – напомнила она.
– Был им когда-то. А теперь я стар и слаб, чтобы вступать с кем-то в схватку.
Что, правда, то, правда. Дед Кузьма еле ходил от боли в коленях. Куда уж ему бросаться на подвиги!
– Дед, а научи меня тому, что знаешь сам! Я буду прилежной ученицей!
– Чему? Драться?!
– Да!
– Но ты же девочка, Катя!
– А, что, девочки не могут драться? – возмутилась Катя.
– Девочки – будущие женщины. Дело женщины – дом, семья, очаг. Дерутся мужчины, Катя!
– Ничего подобного! Даже, вот, у нас в общине есть боевые женщины. А среди горожан, которые на нас нападают, тоже есть женщины!
– Но это неправильно, Катя! – вздохнул дедушка Кузьма.
– Неправильно, дедушка, что горожане нападают и похищают людей, а мы молчим, трясёмся от страха и не даём никакой отпор! Вот это неправильно!
Повисла тишина.
Крики, доносящиеся с улицы, смолкли.
Они с дедом ещё какое-то время отсиживались в подполе, боясь выйти.
Катя обхватила себя ручками, думая о судьбе Светы и её мамы. Как же не хотелось, чтобы они пропали.