Страница 37 из 40
— Я знаю, что ты предпочел бы сожрать всё во вселенной, лишь бы не оставаться здесь, в плену и слабости, — говорю я. — Ты дал это понять. И я не могу тебя остановить. Но я могу дать миру знать, кто ты такой. И что ты натворил.
Он ухмыляется — кроваво-скользкая, зубастая улыбка.
— Ты этого не сделаешь, Мидония.
Я сжимаю радио крепче.
— Почему же?
— Потому что я знаю правду, которую ты только начинаешь осознавать. Я знаю, кто ты на самом деле.
Я стискиваю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть.
— Ты не воспользуешься радио, — продолжает он. — Ты знаешь не хуже меня, что даже если ты свяжешься с властями, тебе никто не поверит. Когда они прибудут сюда для расследования, они увидят лишь перепачканную кровью женщину с безумием в глазах, окруженную трупами своих жертв.
— Чего ты от меня хочешь? — В моих словах сквозят слезы, они прерываются полузадушенным всхлипом.
— Ты знаешь, что мне нужно, — рокочет он, и в его голосе прорезаются звериные нотки. — Ты — единственная душа в этом мире, которая может мне это дать. Но ты должна отдать это добровольно. Я сожру каждое живое существо в этой деревне, пока не останутся одни кости. Я накажу сестер за то, что они предали тебя. Я буду питаться невинными душами до скончания времен. И я не притронусь к тебе... пока ты сама меня не попросишь. Но ты никогда не будешь свободна. Я не смогу перестать охотиться на тебя, Мидония, даже если захочу. Я потратил всю твою жизнь, зовя тебя, отчаянно надеясь, что ты услышишь меня, что ты придешь ко мне. И вот ты здесь. Думаешь, я позволю тебе уйти? Покинь это место, если хочешь. Поиграй в безопасность. Поиграй в то, что живешь своей жизнью. Но теперь я свободен, и я буду ждать тебя за каждым темным углом. Я найду тебя в каждом сне и превращу его в кошмар. Я буду водить когтями по твоей коже в ночи, пока ты не отдашься мне по доброй воле. Уходи, если должна. — Его волчья ухмылка становится шире. — Или позволь мне забрать тебя.
Я разжимаю пальцы. Радио с глухим стуком падает в грязь.