Страница 15 из 90
— Как тебя зовут? — поинтересовался я у него.
— Ахмад аль-Мухави, господин, моя семья из города Моха, — ответил он.
Память мне тут же подсказала, что это за город такой и я понял, что видимо сама судьба привела меня сюда, в эту небольшую лавку, вдали от основного базара. Люди, торговавшие здесь были явно не богаты, торговали мелкой ерундой, на которой не остановился бы взгляд взыскательного покупателя, а потому это было мне тоже на руку.
— Ахмад аль-Мухави — ты хочешь стать богатым? — поинтересовался я у него.
Юноша удивлённо на меня посмотрел, но ответил.
— Кто же этого не хочет, господин.
— Поговори с отцом, — продолжил я, — вам нужно будет съездить в Моху и купить там все зёрна кофе, которые есть на продаже у всех продавцов. Денег на это я вам дам.
Лица как у парня, так и у моих спутников вытянулись от удивления.
— В-в-ссё, господин? — он даже начал заикаться.
— Все и даже скажи им, что и следующий раз выкупишь у них тоже всё, — кивнул я, — ещё лучше, чтобы они садили больше деревьев с кофе.
— Но это огромные деньги, господин, — тихо сказал он, — вы не боитесь давать их мне?
— Мы, разумеется, заключим договор, подтвердим его у кадия, — отмахнулся я от его слов, — чтобы всё было честно. Но главное, я хочу, чтобы вы привезли эти зёрна сюда в Александрию, это возможно?
— Да, но потребуется много времени чтобы скупить всё, господин, — продолжил он удивляться.
— Завтра, найдите меня в караван-сарае у первого ряда складов в порту, — сказал я, вставая на ноги, — мы заключим договор, и я оставлю вам инструкции, как нужно правильно перевозить зёрна, чтобы они не испортились. Буду ждать тебя Ахмад аль-Мухави.
— Я буду у вас господин, — закивал он и потрясённым взглядом смотрел за тем, как мы уходим.
Выйдя из лавки, я поймал на себя два изумлённых взгляда.
— Только не говори мне Иньиго, что ты кому-то сможешь продать эту горькую гадость, — поинтересовался у меня граф Латаса, — это просто невозможно.
— Мой друг, — улыбнулся я ему, похлопав его по руке, — только что ты лицезрел начало новой эры в торговле. Запомни хорошо этот поистине исторический момент.
Абу Яхья Ибрахим, видя, что я ничуть не шучу, скромно у меня поинтересовался.
— Господин Инико, а можно и я стану ещё богаче?
— Конечно можно, — я повернулся к нему, — ведь именно вы будете тем поверенным, кто будет вести в Александрии мои дела, принимая кофе у этих купцов, и отгружая его затем на корабли венецианцев.
Купец вздохнул.
— Я так люблю Триполи.
— Тот огромный поток золота, который вскоре пойдёт через ваши руки, вы полюбите ещё больше, уважаемый Абу Яхья, — усмехнулся я, — и я абсолютно не шучу.
— Тогда я не могу сопротивляться подобному искусу, — вздохнул от тяжко, — я ваш, господин Инико.
— Вечером обсудим подробности, — кивнул я, — а сейчас вернёмся к покупкам. Подарки сами себя не купят.
Купец оказался прав, во всех богатых лавках, где стоимость товара начиналась от ста динаров, при виде меня и моих перстней на пальцах, хотя я сам был одет в скромную одежду, двери передо мной открывались, и продавцы низко стелились, предлагая скидки, доставку товара, а также любую удобную мне оплату. Закупив в разных лавках подарков на гигантскую сумму, я договорился со всеми о доставке их на наш корабль и там же расчёт за всё, после чего налегке отправился в таверну, где должна была состояться встреча с купцами, которые искали для меня в Александрии нужные книги.
Нас уже ждали в глубине зала, подальше от любопытных глаз.
— Мы нашли то, что вы искали, господин, — поприветствовав нас, перешли они сразу к делу, — самые древние трактаты на греческом хранятся в трёх действующих коптских церквях Александрии. Монахи отказались продавать их нам, но сделали для нас копии с первых листов книг. Вот они.
На столе появилась большая стопка рукописных листов, написанных с большим количеством ошибок, поскольку те, кто их переписывал, определённо точно не знали древнегреческого, а просто старались воспроизвести буквы так, как было в первоначальном варианте.
Наконец нужный мне текст попался на глаза. Отложив остальные листы, я показал на него.
— Откуда этот?
— Патриархальная церковь святого Марка, главный храм Коптской православной церкви, — тут же ответил мне один из них.
— Купить книгу нереально? — я поднял задумчивый взгляд на араба.
— Боюсь, что нет, господин, — с досадой покачал он головой, — монахи не дадут даже вынести её за порог храма. Конечно, можно это обойти…
Тут он внимательно посмотрел на меня.
— Кража будет не лучшим выходом, — покосившись на Сергио, ответил я, — тень пропажи столь древнего текста не должна упасть на меня.
Граф Латаса облегчённо выдохнул, показывая этим, что вести мне подобные разговоры с арабами в его присутствии весьма опасное занятие. Он частично понимал разговорный арабский, и каким бы другом он мне ни был, но кражу священных реликвий из церкви, пусть и православной, он бы точно не понял, я ведь в его глазах был настоящим фанатиком веры, чтобы даже думать о подобном.
— У вас есть связи, чтобы меня приняли в церкви и за щедрое пожертвование разрешили переписать эту книгу? — я показал на нужный мне лист.
— Смотря насколько щедрым оно будет, господин, — улыбнулся мне один из купцов, — Александрия — мусульманский город, копты здесь живут весьма скромно. Паствы у них практически нет, а нет паствы — нет и пожертвований.
— Суфийские ордена есть в Александрии? — поинтересовался я у него.
— Да, господин, Шазилия самый известный и у нас есть хорошие знакомые в нём, которым мы покровительствуем.
— Найдите тогда через них ключи к тем, кто принимает у коптов решения, — попросил я, — представьте меня, как путешественника, который ищет редкости и заинтересовался этой книгой. Я не прошу её продать, лишь переписать за щедрое вознаграждение.
— Хорошо, господин, не думаю, что с этим будут проблемы, — кивнул мне араб.
— И конечно, — улыбнулся я ему, — не забудьте о своих комиссионных за эти труды.
— Можете не волноваться господин, всё уже оплачено уважаемым Абу Яхья, — он вежливо поклонился сидящему рядом со мной старику, — мы давно знакомы.
— Отлично, тогда последнее, раз уж мы заговорили о доверии, — я понизил голос, — ближайший месяц-два проведите время со своими семьями вдали от Александрии.
Глаза всех купцов тут же сузились, и стали колючими.