Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 13

Вера молчала, ей стало неловко. Десять дней она считала его милым парнем при дедушке, который таскает туда-сюда ящики и приносит ей чай, и ни разу не спросила, чем он жил до этого. Режиссёр-документалист, профессия задавать вопросы, а она не задала ни одного человеку, который каждый вечер сидел рядом за столом.

— Прости, — сказала она. — Я почему-то решила, что ты просто…

— Деревенский парень с секатором? — Он засмеялся. — Я он и есть. Просто ещё читаю Гомера, одно другому не мешает.

Пока они говорили, свет ушёл совсем. Краснота сошла с воды, и море стало чёрным, густым, с белой полосой пены у берега.

Лев сбросил футболку одним движением, через голову, и она увидела его в полумраке: широкие плечи, тёмную дорожку волос под пупком, которая убегала под пояс шорт. Он вошёл в воду с разбега, как в детстве, а она осталась на камне, в куртке, с кроссовками в руке.

— Заходи! — крикнул он.

Она сняла куртку, потом футболку. Оставшись в спортивном топе и шортах, почувствовала, как ветер лёг ей на голую кожу, и вдруг поняла, что Лев смотрит. Он стоял по грудь в воде и не отводил глаз. Она вошла по колено и взвизгнула так, что где-то в посёлке залаяла собака. Вода была холодная, не ледяная, но достаточная, чтобы взбодриться.

— Как же холодно! — выдохнула она.

— Привыкнешь через минуту.

Он схватил её за руку, мягко подсёк под колени, и она потеряла равновесие и оказалась почти полностью в воде. На секунду стало страшно, но она тут же поняла, что Лев держит её крепко, и от неожиданности и давно забытого детского восторга расхохоталась. Холод вдруг кончился, стало весело и как-то беззаботно.

Вода вокруг неё вспыхнула. Каждое движение рук оставляло зелёные искры, холодные огоньки, которые рассыпались и гасли.

— Лев, смотри! Что это?! — Она ударила ладонью по воде, и в воздух взлетел фонтан светящихся брызг.

— Планктон, — сказал он. — Светится, когда его трогаешь.

— Офигеть, я теперь русалочка!

Она нырнула и проплыла мимо, оставив за собой зелёный хвост, как у кометы.

— Хочешь покажу сальто? — сказала она, вынырнув. — Меня папа учил. Подставь руки ступенькой и подкинь меня.

— Ты уверена?

— Давай же!

Он сцепил ладони, она встала на них, оттолкнулась, и он подбросил её в воздух. Мир перевернулся: небо, вода, небо, и она с визгом ушла под воду, вынырнула и услышала, как он аплодирует, стоя по грудь в воде.

— Десять из десяти! Ноги, правда, врозь.

— Это авторский стиль!

Они ещё долго дурачились. Она забиралась к нему на плечи и прыгала в воду «бомбочкой». Требовала покатать её, как на большой черепахе: сидела у него на спине, пока он не нырнул и не скинул её. Они плескались, как дети, и показывали друг другу глупые трюки. У неё болели щёки от смеха, и она не могла вспомнить, когда так было в последний раз.

В какой-то момент оба выдохлись и оказались совсем рядом. Лев убрал мокрую прядь с её лица, и она почувствовала, какие большие и тёплые у него руки. Смех стих сам собой. Она машинально приблизилась к нему вплотную и ощутила его всем телом: грудь, живот, ноги. Колени стали ватными, и она, как кошка, нашедшая тёплое место, потёрлась щекой о его мокрое плечо и замерла. Вода качала их, искры планктона гасли вокруг. Она слышала его дыхание, глубокое и неровное, чувствовала запах соли и его кожи, и ей было так хорошо, что страшно было пошевелиться.

— Пойдём, ты замерзла, — тихо сказал он. — Я чай поставлю.

Он вывел её на берег за руку, взял с камня свою куртку и закутал её, и она стояла, мокрая, дрожащая, с горящими щеками, и смотрела на него снизу вверх. Он растирал ей плечи грубыми ладонями.

— Пора идти, тебе надо принять горячий душ, — сказал он слегка дрожащим голосом и повёл её домой.

Всю дорогу вверх по темной тропе он не выпускал ее руку. Вера послушно шла за ним и считала шаги. Было двести сорок.