Страница 3 из 11
Глава 3. Голубой с зонтиком
Глава 3. Голубой с зонтиком
Глава 3. Голубой с зонтиком
Номер я танцую идеально.
Это не хвастовство. Это опять статистика. Зал ревёт. Кто-то из гостей кидает на сцену розу. Какой-то парень в первом ряду выглядит так, будто только что встретил любовь всей своей жизни.
Через семь минут я сойду со сцены, и он меня забудет. Но эти семь минут я — богиня.
Я обожаю это чувство.
Музыка обрывается. Свет гаснет. Я ухожу за кулисы, мокрая, счастливая и страшно голодная.
Пить хочется ужасно. А до главного номера почти час.
Можно было бы пойти в гримёрку, но там Вероника опять рыдает из-за своего бывшего, а у меня нет сил слушать про него в сотый раз.
Поэтому я накидываю на костюм короткий шёлковый халатик и иду к бару.
— Гена, водички, — говорю я бармену. — Спаси меня.
— Для тебя, Ликуль, хоть звезду с неба, — подмигивает Гена и ставит передо мной стакан с водой и лимоном.
Я пью залпом. Жизнь налаживается.
И тут за моей спиной раздаётся голос.
— Это вы прошли через главный вход?
Голос низкий. Спокойный. Чуть ленивый. Такой голос бывает у людей, которые привыкли, что их слушают с первого слова.
Я оборачиваюсь.
И на секунду забываю, как глотать.
Он красивый.
Нет. Не так.
Он неприлично красивый.
Высокий. Широкие плечи, тонкая талия — явно спортзал, и явно не раз в неделю. Тёмный костюм сидит на нём как вторая кожа. Загар, как будто он только что вернулся с Мальдив. Тёмные волосы зачёсаны назад. Скулы, о которые можно порезаться.
И улыбка.
Ленивая. Уверенная. Улыбка мужчины, который знает, что он красивый, и знает, что ты это тоже знаешь.
Вот эта улыбка меня и бесит.
Я таких знаю. Я таких видела сотни. Они приходят в клуб, заказывают самое дорогое шампанское и думают, что вместе с ним купили и тебя.
— Через главный, — соглашаюсь я. — А что?
— Охрана говорит, что вы им нахамили.
— Я им сказала правду. Это разные вещи.
Он чуть приподнимает бровь.
— Персонал ходит через служебный вход. Это правило.
— Знаете, что тоже правило? — я ставлю стакан на стойку. — Не лезть к артистам между номерами. Мы тут работаем, между прочим.
— Я тоже тут работаю.
Я оглядываю его с ног до головы. Дорогие часы. Идеальная рубашка. Ни пятнышка, ни складочки.
Ага. Понятно.
Новый управляющий.
Новый владелец, говорят, первым делом поменял охрану. Видимо, и управляющего поменял. И прислал вот это. Холёное. Самодовольное.
— А, — говорю я. — Так вы новый управляющий.
Он открывает рот.
— Вообще-то я…
— Тогда вот вам мой совет, как от старожила, — перебиваю я и наклоняюсь к нему чуть ближе.
От него пахнет чем-то дорогим, пряным и тёплым. Я мысленно бью себя по рукам.
— Идите пересчитывать салфетки. Или что там управляющие делают. А к танцовщицам не лезьте.
— Девушка…
— Лика.
— Лика, — повторяет он так, будто пробует моё имя на вкус.
Мне это не нравится. Совсем не нравится. Особенно то, как от этого у меня мурашки бегут по спине.
— Я лезу туда, куда считаю нужным. И если вы ещё раз пройдёте мимо охраны, вы здесь работать не будете.
Это он зря.
Очень зря.
На стойке рядом со мной стоит чей-то коктейль.
Голубой. В высоком бокале. С бумажным зонтиком и вишенкой. Хозяин коктейля, кажется, ушёл танцевать.
Мне даже думать не приходится.
Рука сама берёт бокал.
И выливает его прямо на идеальную тёмную голову.
Время замирает.
Голубая жидкость стекает по его скулам, по безупречной рубашке, по дорогому пиджаку. Вишенка повисает на воротнике. Бумажный зонтик застревает в волосах и гордо торчит вверх, как флажок на покорённой вершине.
Бармен Гена роняет шейкер.
Охранник, который дежурит в зале у танцпола, застывает с открытым ртом.
Кто-то из гостей начинает снимать на телефон.
А он…
Он просто стоит и смотрит на меня. Капли падают с его подбородка.
— Вам очень идёт, — сообщаю я. — Голубой — ваш цвет. И зонтик тоже. Знаете, на кого вы похожи?
Он молчит.
— На самовлюблённого павлина в дорогом пиджаке, — говорю я с милой улыбкой. — Только мокрого.
Потом снимаю с его головы бумажный зонтик и кладу в карман халатика. Трофей. На память.
Разворачиваюсь и ухожу.
Красиво, медленно, покачивая бёдрами. Как на сцене.
За спиной висит тишина. А потом бар взрывается хохотом.
Остаток ночи я танцую ещё три номера.
Лучше, чем обычно.
Адреналин — отличный допинг. Я летаю по сцене, как будто у меня выросли крылья.
Управляющего я больше не вижу. Видимо, ушёл сушиться.
Вероника в гримёрке перестаёт рыдать о бывшем и смотрит на меня с благоговейным ужасом.
— Лика, ты знаешь, кого ты облила?
— Нового управляющего, — пожимаю я плечами, смывая сценический макияж. — Сам напросился.
— А вдруг он тебя уволит?
— Не уволит, — фыркаю я. — Кто будет танцевать вместо меня? Ты?
Вероника обиженно надувает губы и снова вспоминает про бывшего.
В пять утра я выхожу из клуба через служебный вход. Как хорошая девочка.
Сажусь в свою красную малышку и еду домой по пустому ночному городу.
Город мерцает огнями. Из колонок поёт что-то бодрое.
Я улыбаюсь.
Хороший вечер.
Отличный вечер.
Я даже не подозреваю, что только что облила своё самое большое приключение.