Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 85 из 120

До последней буквы

До последней буквы

Я чуть накренился влево и выровнял курс, поймав новый поток ветра. Впереди уже горели огни Форга.

Всегда считал нелепой привычку драконов переименовывать столицу в честь правящего дома. Особенно глупо это выглядело в нашем королевстве, где Тарвены меняли резиденцию каждые пятьдесят-сто лет. Следом переезжал двор, купцы и половина знати. А оставленный город внезапно обнаруживал, что вместе со средствами к существованию лишился ещё и собственного имени. Впрочем, быть может, Форги могли позволить себе большее постоянство. Тем глупее выглядела их попытка влезть в наши дела…

Подо мной появились первые огни предместий, и я начал снижаться. Дома становились крупнее. Отдельные тёмные точки складывались в улицы.

Первый крик я услышал довольно быстро. И это я ещё проявил предусмотрительность — прилетел ближе к ночи. Потом раздался второй.

К тому моменту, когда моя тень накрыла несколько кварталов, кричал уже весь город. Зазвонили колокола. По улицам заметались огни. Люди выскакивали из домов, кто-то тащил детей, кто-то мешки, кто-то вообще ничего, пытаясь спасти только свою жизнь. На перекрёстках быстро образовывались давки — люди бежали из города.

Как перед наводнением, извержением вулкана… или пожаром. Последнее сравнение было особенно уместным.

Я сделал почётный круг над замком Форгов, чтобы ни у кого не осталось надежды, что я просто пролетал мимо.

Ни одного дракона в воздухе. Разумно.

Приземляясь на площадь у ворот, я задел несколько крыш и снёс статую какого-то предка. Под когтями взбухла и разлетелась каменная кладка на мостовой.

Как всегда, слишком тесно.

У ворот замка уже стояла вся семья: человек двадцать.

Мужчины впереди, женщины и младшие чуть позади. Вооружённая стража по краям — люди. Никто из них так и не обратился. Конечно.

Обращение сейчас означало бы прямой вызов. Мне. Я почти надеялся, что кто-нибудь всё-таки окажется достаточно глуп.

Но нет, уже много лет никто не решался. Мне хватало одной тени и репутации. Иногда репутация экономит массу времени.

Я поднял правую лапу и разжал когти. То, что я тащил над тремя королевствами, рухнуло перед ними.

Тело Гравена.

Кто-то вскрикнул. Старший Форг во главе семьи побледнел. Двое молодых драконов рядом с ним одновременно сделали шаг вперёд. Их удержали свои же. Хорошо.

Я наклонил голову.

Смотрел.

Ждал.

Никто ничего не сказал, не спросил, что произошло. Значит, знали. Гравен лежал на камнях лицом вверх. Тело после перелёта в когтях выглядело ещё хуже, чем несколько часов назад. Это не имело значения. Он уже исполнил последнюю полезную функцию в своей жизни — принёс сообщение домой.

Я вдохнул.

Форги поняли раньше, чем я выдохнул, они следили за мной во все глаза. И вот теперь они испугались по-настоящему. Несколько человек бросились назад. Один из молодых схватил пожилую женщину за руку и потащил к воротам.

Никто бы уже не успел. Чёрный густой дым накрыл тело Гравена и камни вокруг неровным кругом на несколько метров.

Через несколько часов от Гравена не останется уже ничего.

Дым — останется навсегда.

Чёрный кусок земли перед их воротами. Мёртвое место, которого больше не существует для живых. На нём ничего не вырастет, ничего не построят. По нему нельзя будет пройти, даже задеть его, без риска умереть.

Вечный памятник Гравену. И лучшее напоминание всем прочим, чем заканчиваются попытки обмануть дом Тарвен.

Я смотрел на них ещё некоторое время. Потом взлетел.

Отец будет недоволен. Отец скажет, что милосердие плодит новых врагов быстрее, чем женщины Тарвенов — наследников. Что разбираться надо было радикально, раз и навсегда, а не ставить памятники. Отец всегда предпочитал радикально. Я набрал высоту.

Ветер стал холоднее. До дома оставалось несколько часов.

Была уже глубокая ночь. За городом, на огромном пустом поле меня ждал Роген. Верхом, с моим конём на поводу. Я приземлился поодаль. Этот мир всегда был скроен на два размера меньше меня.

Я постоял, привыкая к человеческим размерам и форме, после чего мы двинулись к замку.

— По сбежавшим есть что-то новое? — спросил я.

— Всё то же, мой принц. Решётки целы. Замки целы. Стража ничего не видела и не слышала. Они не могли сбежать.

Однако сбежали. Я знал только одного, способного проникать туда, куда не мог попасть никто другой. Мальчишка. Он появлялся и исчезал, когда вздумается, бродил по замку, как маленький призрак. Он был возле лагеря в тот день, когда они напали. Его невозможно было поймать. Теперь придётся.

В своих комнатах я стянул дорожное и потянулся за рубашкой, когда в дверь постучали. Тихо и осторожно. Так никогда не стучит стражник с новой проблемой.

Значит, проблема пришла сама. Не та проблема. Я слегка поморщился от этой мысли, идя к двери.

Я чувствовал её ещё до стука. Как она шла по коридору, останавливалась, снова шла. Я всё надеялся, что она пройдёт мимо. Пройди мимо, поверни.

Она не прошла. Я накинул рубашку и открыл, на ходу застёгивая пуговицы.

— Мой принц.

Лиара стояла, вытянувшись в струну, тонкая и застывшая. Поставь перед ней пику — и принцессы не станет видно. Старательно отводила взгляд от моей незастёгнутой до конца рубашки. Зачем? Я ведь знал, зачем она здесь.

— Уже довольно поздно, чтобы ходить по замку. Что-то случилось?

Это было жестоко. Она ждала этой помолвки двадцать лет и всё-таки сама пришла к моей двери ночью. Я мог хотя бы не заставлять её произносить просьбу вслух. Я мог быть к ней добрее. Вместо этого я молча ждал и надеялся, что она сломается и уйдёт сама.

Я забыл, что она для этого слишком сильна. Возможно, её дар помогал. Успокаивал чувства раньше, чем они успевали захлестнуть.

— До свадьбы недолго, мой принц. Я подумала, нам стоит узнать друг друга. Без свиты и стражи. Не только за столом совета.

Она сказала это.

Сколько женщин вот так стояло у моих комнат, палаток, купален? Им хотелось одну ночь с Каэром Тарвеном — легендарным драконом, чудовищем, которое особенно интересно потрогать именно потому, что оно может тебя съесть. С ними было проще. Утром они ничего от меня не ждали.

Лиара была первой, имеющей на это полное право. И именно она заслуживала куда лучшего.

Я смотрел на неё.

Совсем молодая, ей не было даже двухсот. Ещё почти ребёнок. Воспитанный, чтобы быть королевой.