Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 65

Нацисты – половинки свиной туши: укрытие у Кемплеров

Куда идти? Бесцельно хожу по улицам. Уже поздняя осень и прохладно. Три четверти года прошло с тех пор, как я спряталась, тогда, зимой. Скоро придет новая зима. На ходу пытаюсь сосредоточиться. Кто все еще в городе, кому еще можно доверять? Я узнала, что не могу ожидать помощи ни от кого и то что помощь иногда приходит с неожиданной стороны. Ради меня рисковали жизнью совершенно незнакомые люди. А собственная тетя отослала меня.

Вот уже три четверти года я не видела никого из друзей и родных. Всех евреев, вероятно, уже забрали, или им грозит депортация, а единственная нееврейка, которую я знаю, – тетя Анна.

Внезапно в голову приходит мысль. Когда мы отправляли домашние вещи к ней, мебель забирали двое молодых людей, коллеги ее сына Эгберта, который работал продавцом в автосалоне компании «Карнап и Франк» на Курфюрстендамм. Возможно, он все еще там, а может, и двое мужчин, помогавших с транспортировкой. Когда они забирали нашу мебель, я разговаривала с ними. Они не говорили прямо, но испытывали к нам сочувствие, – это было видно. Один, господин Верли, темно-русый, в очках. Он приехал из Швейцарии. У другого – темные волосы, говорил по-немецки с мягким, слабым акцентом, венгр.

Теперь у меня есть цель. Я иду по Курфюрстендамм. Наконец оказываюсь перед автосалоном. Он состоит из магазина и гаража. Внутри машины, предлагаемые для покупки, и я боюсь, что столкнусь там с Эгбертом. После всего, что произошло, я больше ему не доверяю.

Ищу вход в гараж и обнаруживаю его немного скрытым, сбоку здания. Осторожно толкаю дверь.

Под автомобилем на козлах лежит мужчина в одежде механика. Другой мужчина роется в коробке с болтами и поворачивается ко мне. Это господин Верли. Увидев меня, он подходит и пожимает руку. Из-под машины выползает другой мужчина. Мне повезло. Это венгр. Они сразу понимают, кто я.

– Что же вы здесь делаете? – спрашивает Верли. – Я думал, вы давно не в Берлине.

– Я все еще здесь.

– А где ваша мать? И брат?

– Их забрали. Год назад.

Оба смотрят на меня растерянно.

– Мне нужно место для сна. Пожалуйста. Всего на одну ночь. Несколько ночей.

– Где же нам вас разместить? Что мы можем сделать?

Делаю несколько шагов назад к двери в надежде, что они остановят меня. Я не хочу уходить. Не знаю куда. Вот почему ставлю все на одну карту. Эти двое просто должны помочь, пусть даже это означает, что мне надо полностью передать себя в руки незнакомых мужчин.

– Иначе придется спать на скамейке в парке. Или я прямо сейчас сдамся полиции.

– Подождите!

Господин Верли снимает очки, протирает их о рабочие брюки и снова надевает.

– Если только на несколько ночей… Вы можете спать в одной из машин. Но осторожно, чтобы никто видел.

Около семи часов вечера господин Верли и венгр отправляются по домам. Они желают мне спокойной ночи и гасят свет. Я остаюсь одна в огромном темном помещении и стараюсь устроиться поудобнее на узком заднем сиденье одной из машин. Обивка гладкая и влажная. Нахожу где-то грубое автоодеяло из войлока и кое-как заворачиваюсь в него.

Просыпаюсь, когда становится светло, задолго до того, как придут мои помощники. Мне можно пользоваться туалетом и раковиной. Едва я умылась и слегка привела в порядок одежду, как в гараж уже вошли господин Верли и венгр, раньше обычного, чтобы успеть выпустить меня до прибытия остальных сотрудников.

Целый день хожу по улицам, окружающим Курфюрстендамм. Много людей в униформе, солдаты на родине в отпуске. Я избегаю взглядов: боюсь встретить кого-то, кто меня узнает. Боюсь выдать чем-то свою еврейскую принадлежность, несмотря на «арийский» нос и серебряный крест, который я демонстративно надеваю поверх пальто.

Несколько ночей сплю в гараже. Больше других приходится опасаться Эгберта, собственного двоюродного брата.

Однажды утром Верли говорит:

– По-моему, он что-то заметил.

– Что? – пугаюсь я.

– Что тут кто-то есть. Понятия не имею, предполагает ли он, что это вы. Но у него подозрения. С недавних пор я всегда прихожу первым и ухожу последним. Может, что-то видел. Он говорит, хватит секретничать. Нужно вас отсюда убрать.

– Куда?

– Я уже кое-что придумал. Попросим господина Зоммера. Нашего закупщика. Он ездит по всей Германии и покупает подержанные автомобили. Новых давно нет.

– Можно ли ему доверять?

– Он найдет решение для всего.

– Где он сейчас?

– Отсутствует уже три недели. Вообще-то он давно должен был вернуться. Но вам нужно немедленно уходить. Пока можете спать у меня на диване.

Верли смущенно отводит взгляд в сторону.

– Во всяком случае, у меня лишь небольшая комнатка у хозяйки.

При мысли, что придется спать в одной комнате с мужчиной, стало не по себе. Только выбора нет.

Господин Верли осторожно проводит меня в квартиру и по коридору в свою комнату. Хозяйка не должна заметить. Я двигаюсь на цыпочках. В комнате разговариваем шепотом. Только если я хочу пользоваться туалетом и раковиной, нужно выйти из комнаты и пройти по коридору. Каждый раз жду, пока хозяйка уйдет к себе или ляжет спать. Осторожно ставлю одну ногу перед другой, всегда ровно посередине половиц, а не на край, чтобы деревянный пол не скрипел.

Оба откладываем отход ко сну, пока возможно.

– Вы не устали? – наконец спрашивает Верли. – Можете спать на моей кровати. А я пойду на диван.

– Ни в коем случае. На диване сплю я.

Когда я переодеваюсь, он вежливо поворачивается к стене. Провожу у господина Верли несколько ночей, постоянно опасаясь, что хозяйка квартиры меня обнаружит.

По утрам ухожу из квартиры рано. Оставаться в комнате слишком рискованно – вдруг хозяйка придет убирать или протирать пыль.

Однажды вечером, когда мы встречаемся у господина Верли, он говорит, что надо встретиться в назначенное время в гараже.

– Господин Зоммер вернулся.

Я нервничаю, хотя Верли сам провожает меня в гараж. Торговый зал уже закрыт. В большом темном цеху стоят двое мужчин, один из них венгр, другого не знаю.

– Герхард Зоммер.

Он протягивает руку. Мне не нужно ничего рассказывать, он уже все знает.

Ему чуть за сорок. Жилистый, всегда в движении. Говорит быстро и почти не слушает, но с любопытством смотрит мне в лицо.

– Ладно, – говорит он, – сейчас пойдете со мной.