Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 31

Глава 29. Тишина перед бурей

Я проснулась от странного, липкого чувства тревоги. Оно не было похоже на обычный страх — оно было глубже, древнее, будто сама земля подо мной затаила дыхание и ждала чего-то ужасного.

Я села, прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце билось ровно, но где-то в груди засела холодная игла беспокойства, которая не давала мне дышать полной грудью. Я повернулась к Эдиану, который спал рядом, и тронула его за плечо.

— Эдиан, — прошептала я. — Проснись. Что-то не так.

Он открыл глаза мгновенно — всегда просыпался так, будто и не спал вовсе. Его взгляд сразу стал острым, внимательным, и он приподнялся на локте, вглядываясь в моё лицо.

— Что случилось? — спросил он, и в голосе его уже звучала тревога.

— Тишина, — ответила я. — Слишком тихо. Я не слышу ни ветра, ни шагов, ни голосов. Ничего.

Он замер, прислушиваясь, и я видела, как его лицо напрягается, как его глаза сужаются.

— Ты права, — сказал он тихо. — Слишком тихо.

Он встал, натянул одежду, и я видела, как он двигается быстро, но бесшумно, как хищник, почуявший опасность. Я последовала его примеру — надела платье, которое уже успело стать моей второй кожей, взяла меч и посмотрела на кольцо на пальце.

Оно мигало синим.

Это был новый цвет. Раньше я видела только багровое свечение — когда оно показывало путь или отзывалось на мои эмоции. Но синий свет был другим. Он был холодным, тревожным, пульсирующим в такт моему сердцу, и я интуитивно понимала: ничего хорошего это не значит.

— Что это? — спросил Эдиан, заметив мой взгляд.

— Не знаю, — ответила я, сжимая рукоять меча. — Но мне кажется, это предупреждение.

Мы вышли из шатра вместе. На улице было пусто. Абсолютно пусто. Ни одной живой души — ни людей, ни детей, ни старейшин. Даже его гончие, которые всегда стояли на страже, исчезли. Их не было видно ни у входа, ни вокруг поселения.

— Где все? — прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ужас. — Куда они делись?

Эдиан молчал, но я видела, как он напряжён, как его глаза сканируют пространство, как его рука ложится на рукоять меча.

— Они не могли просто исчезнуть, — сказал он наконец, и голос его был низким, твёрдым, но я слышала в нём нотки тревоги. — Здесь не было никаких следов борьбы. Ни крови, ни разрушений. Они просто... ушли.

— Но куда? — я почти кричала, чувствуя, как паника сжимает горло. — Как они могли уйти все? И главное — почему я не слышала ничего? Я сплю теперь так крепко, что не слышу, как целое поселение исчезает?

Эдиан взял меня за руку, и я почувствовала, как его татуировка пульсирует в такт моей. Это было успокаивающе, но не до конца — тревога всё ещё сидела в груди холодным комом.

— Пойдём, — сказал он. — Осмотрим поселение.

Мы двинулись между шатрами, и каждый шаг давался мне с трудом. Тишина была оглушительной. Я не слышала ни звука — ни ветра, ни насекомых, ни птиц. Только наши шаги и наше дыхание. Это было неестественно. Это было неправильно.

— Здесь никого нет, — прошептала я, когда мы обошли уже половину поселения. — Даже детей. Даже стариков. Все исчезли.

Эдиан остановился у одного из шатров и заглянул внутрь. Я видела, как он смотрит на пустые тюфяки, на остывший очаг, на нетронутые вещи.

— Они ушли не добровольно, — сказал он, и голос его был жёстким. — Здесь не было паники. Никаких следов борьбы. Но они ушли. Это значит, что их вывели. Или увели.

— Увели? — я почувствовала, как кровь холодеет в жилах. — Кто мог их увести? И зачем?

Он не ответил. Мы продолжали идти, и с каждым шагом тишина становилась всё более давящей, всё более зловещей. Я чувствовала, как кольцо на моём пальце пульсирует синим светом, предупреждая об опасности, которая витала в воздухе.

И тогда мы увидели это.

На выходе из поселения, прямо у ворот, стояли пики — несколько длинных кольев, вбитых в землю. На них были насажены головы. Головы гончих.

Я закричала. Я не могла сдержать этот крик — он вырвался из меня, как звериный вой, полный боли и ужаса. Я видела их лица — или то, что от них осталось. Их глаза были широко раскрыты, застывшие в последнем моменте ужаса. Их рты были открыты, будто они пытались кричать, но никто не услышал их.

А на самом высоком пике висела записка. Кровь ещё не засохла, стекала по дереву, оставляя тёмные, маслянистые разводы.

Эдиан подошёл к пике, снял записку и развернул её. Я видела, как его лицо меняется — от шока к ярости, от ярости к холодной, стальной ненависти.

— Что там? — спросила я, чувствуя, как голос срывается. — Что там написано?

Он протянул мне записку. На ней было выведено чёрными, кривыми буквами, оставленными явно в спешке:

«ТЫ ЗАБРАЛА ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ, ДЕВОЧКА. ТЕПЕРЬ Я ЗАБЕРУ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ. ТВОЙ МИР УМИРАЕТ У ТЕБЯ НА ГЛАЗАХ. ПРИХОДИ ЗА НИМИ. ОДНА. ИЛИ ВСЕ ОНИ УМРУТ. КОРОЛЬ ЖДЁТ ТЕБЯ.»

Я смотрела на эти слова, и мир вокруг меня начал расплываться. Король. Король демонов. Он забрал их. Всех — старейшин, Ильду, Эрика, детей, всех. Он забрал их, чтобы я пришла за ними. Чтобы я пришла к нему.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с яростью. — Нет, нет, нет...

Эдиан обнял меня, прижимая к себе. Я чувствовала, как он дрожит от гнева, как его руки сжимаются в кулаки, как его сердце бьётся где-то рядом с моим.

— Мы найдём их, — сказал он, и голос его был хриплым, твёрдым, как сталь. — Мы пойдём за ними. И мы убьём его. Я обещаю тебе.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них горел тот же огонь, что и в моей душе — огонь гнева, боли и решимости.

— Я пойду, — сказала я, и голос мой был твёрже, чем я чувствовала себя. — Я пойду к нему. Но я не пойду одна. Я пойду с тобой. И мы уничтожим его.

Эдиан сжал мою руку, и наши татуировки вспыхнули ярким серебристым светом, пульсируя в такт нашим сердцам.

— Мы идём вместе, — сказал он. — И мы освободим их. Или умрём, пытаясь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя. Пустошь больше не была пустой. Она была живой. И она ждала нас. Ждала, чтобы мы пришли и забрали то, что принадлежит нам.