Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 31

Глава 17. Пропасть.

Мы бежали. О, деманы, как же мы бежали! Создавалось жуткое впечатление, будто за нами гналось нечто неумолимое, древнее и голодное, и вот-вот схватит за плечи ледяными пальцами. И что самое странное — до определённого момента я чувствовала себя на удивление хорошо. Легкость, азарт, ветер в волосах… ровно до тех пор, пока в боку не вспыхнула острая боль, а лёгкие не заполнила предательская отдышка.

Это было несвойственно мне — обычно я выдерживала темп, но, видимо, мы неслись уже слишком долго, и мой организм, знатно офигев от нагрузок, решил взять реванш.

Я вынуждена была притормозить. Эрик, не оборачиваясь, заорал: — Не останавливайся, чёрт возьми! Но я уже не могла. Я остановилась, жадно хватая ртом воздух, и вдруг поняла: земля под ногами задрожала, пошла рябью, будто раскалённый маревом асфальт. А затем — в считаные мгновения — прямо передо мной разверзлась огромная чёрная дыра, и я провалилась в неё, как в бездонный колодец.

Последнее, что отпечаталось в памяти, — отчаянный крик Эрика, перемежаемый сочными ругательствами. А следом — рывок: меня схватили за руку и притянули к себе в падении. Мы летели недолго, но земля встретила нас жёстко. Эрик, инстинктивно подставив себя под удар, рухнул первым и отключился мгновенно — глухой стук тела, и тишина. Я же приземлилась прямо на его грудь и замерла, оглушённая, не веря в происходящее.

Я лежала на нём, боясь дышать, и вслушивалась: дышит ли он? Хруста костей вроде бы не было — значит, переломов нет, уже легче, пронеслось в голове. Но мысли тут же заняла другая тревога: куда же мы провалились?

Я огляделась. Мы оказались в сети древних пещер — что-то вроде заброшенных коридоров, вырубленных в толще камня ещё неизвестно кем. Пол, стены — всё было щедро устлано песком и пылью, густой, липкой, словно вечной. Пыль висела в воздухе, оседала на языке, на ресницах.

Я попыталась подняться, но с удивлением обнаружила, что Эрик, даже потеряв сознание, держит меня мёртвой хваткой: его руки были скрещены у меня на спине, пальцы вцепились в одежду и не разжимались. Пришлось приложить немало усилий, чтобы расцепить этот стальной замок. В ответ я услышала хриплое, болезненное мычание — и с облегчением выдохнула: значит, жив, просто в отключке.

С горем пополам я встала, отряхнулась — и с волос посыпался не только песок, но и что-то ещё, похожее на пепел. Только почему-то белый, неестественно светящийся в полумраке. И, что хуже всего, он будто въедался в кожу, вызывая противный зуд. Я шипела, хлопала по плечам, но он не желал осыпаться.

Вдруг за спиной раздалось шуршание. Я обернулась — Эрик уже сидел, держась за голову, и тяжело, исподлобья смотрел на меня. Его взгляд был мрачнее ночи, а дыхание — рваным и злым.

— Ну что? — выдохнул он. — Что в моих словах про «НЕЛЬЗЯ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ» было непонятно?

Он попытался встать, но пошатнулся, выругался сквозь зубы, потрогал затылок и, стиснув челюсти, всё же поднялся, глухо застонав.

— А у меня просто сил не было! — вспылила я, надувшись. — Я же не спортсменка, чёрт возьми!

— Ага, — прорычал он, надвигаясь на меня. — Зато теперь мы в ловушке, из которой я хрен знает как вытаскивать наши задницы. И, знаешь, Лилиана, как же я хочу тебе всыпать! Ходячее ты бедствие!

Он дышал тяжело, глаза горели недобрым огнём, а в голосе звенела такая опасная сталь, что я невольно сглотнула. И странно — в груди отозвалось непонятное, липкое волнение.

— Эрик, погоди, ну не горячись, — затараторила я, пятясь назад и лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какого-то выхода. — Давай сначала обсудим, что делать, хорошо?

Я отступала, а он всё шёл на меня, тяжёлый и неумолимый, как тот самый ужас, от которого мы так глупо и безнадёжно бежали.

— Хорошо, — неожиданно выдохнул Эрик, останавливаясь. — Обсудим. Но если я ещё раз увижу, что ты тормозишь посреди бега от непонятной херни — закапаю тебя в этом же песке, поняла?

Я нервно кивнула, хотя внутри всё кипело от возмущения. Но спорить с ним сейчас, когда он стоял передо мной, взлохмаченный, с рассечённой бровью и бешеным блеском в глазах, было бы чистейшим безумием.

Мы замолчали. Тишина в пещере оказалась тягучей, как мёд, — она давила на уши, и в ней тонул даже звук нашего дыхания. Я сделала шаг в сторону и прислушалась. Где-то далеко, едва слышно, капала вода. А ещё — странный гул, будто сама земля гудела на низкой ноте.

— Ты слышишь? — прошептала я.

— Слышу, — ответил он, вглядываясь в темноту. — Похоже, это не просто пещеры. Идём. Но держись за мной и ничего не трогай без команды.

Мы двинулись вдоль стены, касаясь пальцами шершавого камня. Пыль оседала на губах, горло першило, но я старалась не кашлять — эхо в этих коридорах было слишком обманчивым. Стены постепенно менялись: сначала грубый скальный срез, потом — ровные, почти отполированные плиты, а затем на них стали проступать рисунки.

— Эрик, посмотри, — позвала я шёпотом.

Он подошёл ближе, провёл ладонью по барельефу. На камне были высечены фигуры в длинных одеяниях, с воздетыми к небу руками. Под ними — изогнутые линии, похожие на огонь или воду, а над ними — странные символы, которых я никогда раньше не видела.

— Это не просто роспись, — медленно проговорил он, хмурясь. — Это письмена. Древние. Я такое видел только в архивах, и то мельком. Похоже на культовые тексты.

— Что за культ? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но судя по позам — они кого-то славили. Или что-то.

Мы двинулись дальше, и коридор начал расширяться. Рисунки становились всё сложнее, всё детальнее: люди, стоящие на коленях перед круглым алтарём, жертвенные чаши, лучи света, падающие сверху, и огромная фигура в центре — распростёртая, с крыльями или с огненным шлейфом.

Я невольно замедляла шаг, разглядывая детали. Чем дальше мы заходили, тем яснее становилось: это не просто святилище. Это храм. Пол под ногами стал ровным, покрытым плиткой с геометрическим узором, а воздух — сухим и тёплым, будто где-то совсем рядом горел невидимый огонь.