Страница 97 из 108
Мне становится плохо. Я держусь за раковину. Николас всегда хотел ребенка. Как и я. Но что, если…
Эта мысль грызет меня. Она не дает покоя. Я открываю кухонный ящик, отрываю пакет для заморозки от рулона и иду в кабинет Николаса.
Взгляд падает на дырокол на столе. Если отпечатки пальцев совпадут с теми, что на конверте Малены, я буду знать наверняка. Надеюсь, я ошибаюсь.
Я выворачиваю пакет наизнанку, натягиваю его на дырокол и завязываю открытый конец узлом.
За раздвижными дверцами Николас хранит папки со счетами и банковскими выписками. Я достаю ту, что с данными пятилетней давности, кладу ее на стол и пролистываю выписки.
Я чувствую, что меня вот-вот стошнит курицей, которую ела в обед. Николас приготовил ее. Специально для меня. Чтобы я держала его в курсе? Чтобы думала, что он сожалеет о нашей ссоре? Он требовал, чтобы я оставила дело!
Внезапно в глаза бросается строчка в банковской выписке. Списание со счета из Франции. Отель «Корона». Бронирование.
Мой пульс учащается. Я смотрю на дату. Это было в марте, за девять месяцев до исчезновения Малены. В то самое время, когда мне было плохо. Я переворачиваю страницу. Еще один заказ из отеля. Всего две недели спустя. Николас никогда не говорил мне, что ему нужно во Францию.
Пальцы прилипают к бумаге. Я лихорадочно перелистываю страницы, едва не вырывая их из папки от злости. Я нахожу по меньшей мере шесть бронирований. Всегда с интервалом в одну-две недели. Затем довольно долго – ничего.
Я смутно помню какой-то тренинг, который Николас посещал для своего стартапа. Но обучение проходило в Швейцарии, а не во Франции. По крайней мере, так он мне сказал.
Я чувствую слабость. Сажусь на стул, кладу дрожащие пальцы на бумагу и продолжаю листать дальше.
Внезапно у меня перехватывает дыхание. В декабре, за три недели до исчезновения Малены, – снятие наличных.
Семь тысяч пятьсот евро.
Цифры расплываются перед глазами. Я закрываю рот рукой. Пальцы леденеют.
– Не может быть, – шепчу я.
Я не могу в это поверить. Я не хочу в это верить.
До меня доносится тихий шум. Входная дверь захлопывается. Я смотрю на часы. Почти шесть. Это Николас. Он уже вернулся.
Я быстро закрываю папку и кладу ее обратно в шкаф. Закрываю раздвижную дверцу. Где же дырокол?
– Дорогая? – зовет Николас.
Я хватаю дырокол, хочу быстро спрятать его и тут внезапно вспоминаю. Боже мой. Брелок. Он все еще лежит на кухонном столе.