Страница 7 из 108
– Может быть, она хочет овсяной каши, которую ты приготовила для нее сегодня утром, – продолжал мужчина.
Малышка кивнула.
– Ну, тогда иди. Принеси ее сюда. Ты же хочешь потом поиграть с Салли. А я пока усажу ее за стол.
Девочка шмыгнула прочь. Он посмотрел ей вслед, а затем снова повернулся ко мне. Мое сердце бешено колотилось. Я должна была что-то сделать!
– Садись. – Слова прозвучали так резко, что я вздрогнула.
– Пожалуйста, отпустите меня. Я ведь ничего вам не сделала.
Мужчина подошел ко мне, его маленькие глаза сузились. Его взгляд был таким мрачным, таким пронизывающим, мне казалось, что он в любую секунду снова ударит меня. Я была словно парализована и не могла сдвинуться ни на миллиметр. Он протянул руку, схватил меня за шею и сжал так сильно, что я не могла дышать. Я дергала его за руку, царапала кожу, но он не отпускал.
– Не зли меня, девочка, – сказал мужчина и грубо швырнул меня на стул.
Он разжал хватку лишь тогда, когда я перестала сопротивляться. Он обошел стол. Спокойно, словно ничего не произошло, уселся напротив меня и скрестил на груди руки.
На шее все еще горели следы от его пальцев. По его хилому телосложению и не скажешь, что он так силен. Был ли он таким же быстрым? Дверь находилась позади мужчины, мне нужно было лишь успеть проскочить мимо.
– Даже не пытайся. – Он заметил мой взгляд. – И даже если тебе удастся выбраться из этого дома – хотя у тебя все равно ничего не выйдет, – ты далеко не уйдешь. Кругом лес, который я знаю лучше, чем кто бы то ни было. Это мои владения, место, полное опасностей. Я позаботился об этом. Я найду тебя, живую или мертвую.
Я застыла на месте, пока его угроза жужжала во мне, словно рой ос. Воля и разум боролись друг с другом. Стоило рискнуть или нет?
– Вам это не сойдет с рук, – пригрозила я. – За лишение свободы и жестокое обращение вам дадут как минимум лет десять.
Я не хотела, чтобы он думал, что я вот так просто сдамся. Может, я молода, но не глупа. Я не покорная овечка.
Он лишь рассмеялся.
– Конечно, ты это знаешь, учитывая, что твой отец был адвокатом. Чему еще он тебя научил?
Меня мгновенно бросило в ледяной пот.
– Должно быть, тебе было тяжело, когда он так трагически погиб. А потом еще эта история с твоей матерью… – Мужчина смотрел на меня с притворной жалостью, но я чувствовала, что ему это нравилось. Откуда, черт возьми, он узнал о моих родителях? Он что, следил за моей жизнью? И что еще он обо мне знал?
– Вы больной ублюдок!
Мужчина уже открыл рот, сжав руку в кулак, но в этот момент в комнату вошла Клара, и он снова успокоился. Он натянул на лицо довольную улыбку, которую я бы с удовольствием стерла с его лица этими неудобными пластиковыми туфлями. Девочка села рядом со мной и пододвинула ко мне миску с белой кашей. Она посмотрела сначала на меня, потом на нашего похитителя.
– Тебе придется покормить Салли. Ты же знаешь, как это делается.
На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Но Клара не стала сопротивляться его просьбе. Ее маленькая ручка потянулась к пластиковой ложке. Она смело зачерпнула немного каши и, стараясь не расплескать, поднесла ее к моему лицу. Клара рефлекторно открыла рот, как это делают мамы, когда кормят своих малышей. Я попыталась поймать ее взгляд, чтобы понять, что творится у нее в голове, но все внимание девочки было сосредоточено исключительно на ложке, которая уже достигла моего рта. Она осторожно прижала ее к моим губам.
– Салли не открывает ротик.
Мужчина вскинул подбородок и посмотрел на меня. Наши взгляды на некоторое время задержались друг на друге. Если он надеялся, что я стану участвовать в его больных играх, то он плохо меня знал.
– Какие наказания полагаются для тех, кто не хочет быть послушным, Клара?
Девочка сглотнула.
– Она должна отправиться в клетку… или ей запретят на три дня разговаривать.
Мужчина посмотрел на меня.
– Ну, так что…
– Но я же хочу потом поиграть с ней, папа.
У меня отвисла челюсть, и в ту же секунду Клара сунула мне ложку между зубов.
– Теперь ей не придется идти в клетку. – Довольная, девочка вытащила пустую ложку у меня изо рта.
Я чувствовала на языке приторно-сладкую массу, а в голове стучало лишь одно слово.
Папа
.
– Как только твоя кукла все съест, ты сможешь делать с ней что захочешь, моя дорогая.
Твоя кукла?
Я содрогнулась. Мне даже не нужно было себя видеть – до меня уже дошло, как я выгляжу со стороны. Платье в горошек с рюшами, белые носочки и пластиковые туфли. Я была настолько ошеломлена, так потрясена, что даже не замечала, как Клара запихивала мне в рот ложку за ложкой. И то, что маленькая девочка носит платье принцессы, вдруг показалось мне абсолютно понятным. Когда я была такой же маленькой, я целыми днями бегала в зеленой шапочке и жилете, которые мама сшила из фетра, потому что хотела быть похожей на Питера Пэна.
– Ты должна глотать, Салли. – Детский голосок Клары вывел меня из оцепенения. Следующая ложка уже ждала, когда ее запихнут мне в рот, где не осталось места.
– Глотай, Салли, ты же не хочешь, чтобы тебя наказали.
Я не могла решить, заслуживала ли Клара жалости или ее стоило презирать так же, как и ее отца. Она ведь не могла не понимать, что все это – ненормально.
Я с трудом проглотила приторную кашу. Но унижение оттого, что меня кормит маленький ребенок, было еще невыносимее. Ее отец с довольным видом наблюдал, как дочь ложка за ложкой запихивала в меня кашу. До того момента, пока я, не выдержав его взгляда и этой сладкой дряни, не выплюнула отвратительную массу на стол. Теперь между нами лежала небольшая кучка. Клара ахнула.
Когда я подняла глаза, мужчина уже смотрел на меня. Черты его лица заострились, а ноздри раздулись. Похоже, ему потребовались немалые усилия, чтобы не выйти из себя. Видимо, он запрещал себе любые вспышки гнева в присутствии Клары. Как будто он хотел быть хорошим примером для своей дочери. Хотя он был кем угодно, но только не примером.