Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 108

Я отвела взгляд и заметила на стене фотографии. Портреты девушек, снятые с разных ракурсов. Некоторые части лица были отмечены черным фломастером и расчерчены линиями.

– Я всегда делаю фотографии перед тем, как сдирать с них кожу для дубления. Позже это облегчает мне работу, когда я восстанавливаю лицо. – Мужчина объяснял так просто и по существу, словно речь шла о бытовом приборе, который он разбирал на запчасти, чтобы после ремонта потом собрать обратно.

То, что этот человек творил в подвале, было самым отвратительным, что я когда-либо видела, а он вел себя так, словно это было самое увлекательное хобби на свете.

Я с отвращением отвернулась и посмотрела в лицо готовой, препарированной девочки. Оно было идеальным, вы бы и не догадались, что когда-то она выглядела так же, как та другая, что лежала на верстаке. Ее кожа немного напоминала искусственную, но, если не присматриваться, она выглядела невероятно реалистично.

Может, она была еще жива, когда он снимал мерки с ее лица? А девушка на верстаке, знала ли она, что ее ждет? Может, она стояла здесь после неудачной попытки побега?

Ледяная рука схватила и сжала мои внутренности так сильно, что меня затошнило. Не хватало слов, чтобы описать, что я чувствовала в тот момент. Мне нужно было выбраться отсюда, из этого подвала, подальше от этого смрада, подальше от этих кукол. Хотя называть их так было кощунственно и бесчестно, словно я оскверняла их.

Я была не первой и буду не последней, если смирюсь с уготованной мне ролью. Именно это и пытался донести до меня отец Клары. Я поняла это. Больше ему не нужно было ничего показывать.

Я попятилась к двери, желая уйти, но он схватил меня за руку.

– Ты остаешься!

Мужчина встал с табурета, усадил меня на еще теплое сиденье и откатил вместе с табуретом в дальний угол комнаты.

– Ты остаешься, – повторил он, сделал два шага назад и прислонился спиной к верстаку. В треугольнике, образовавшемся между его вытянутой рукой и бедром, я увидела забальзамированный череп мертвой девушки. Мои колени задрожали.

– Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем все это?

Я не ответила, потому что в тот момент мне не хотелось этого знать. Для человека, творившего такое, могло быть только одно объяснение. Он был сумасшедшим, и я не знала, что он собирается делать дальше. Что собирается сделать со мной.

– Клара рассказала мне, что вы смотрели мультфильм. Про Аманду, ну, ты знаешь, про куклу.

Я кивнула, потому что его глаза, как у павиана, явно требовали этого.

– Она обожает этот мультфильм. Я подарил ей первую куклу на четвертый день рождения.

Мужчина отвел глаза, и на краткий миг мне показалось, что я увидела в них слезы.

– Клара – особенный человек. Она заслуживает того, чтобы быть счастливой.

«Каждый заслуживает счастья, но не за счет других», – хотелось сказать ему. Но вместо этого я решила спросить:

– Почему я?

Он задумчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся:

– Потому что ты тоже особенная.

Я не знала, что на это ответить, поэтому ждала, что он продолжит. Очевидно, мужчина был в настроении поговорить, хотя в моем присутствии обычно был немногословен. Может быть, в мастерской он чувствовал себя комфортно, как дома? В конце концов, бо́льшую часть своего времени он проводил именно здесь. Или он просто хотел как можно дольше показывать мне этот ужас, чтобы я больше никогда не осмелилась возражать фантазиям его дочери? Потому что, куда бы я ни посмотрела в этой комнате, моя судьба была очевидной. Даже если это были просто стеклянные глаза, глядевшие на меня из пластиковых контейнеров и разнообразных канистр с химикатами, аккуратно разложенные по одноразовым баночкам.

– Клара обладает способностью видеть вещи так, как их не видит никто другой. Она необыкновенный человек.

– Может быть, потому что она так и не научилась видеть вещи такими, какие они есть. – Я пристально посмотрела мужчине в глаза. – Ей не нужна кукла, ей нужна мама. Ей нужен кто-то, кто будет о ней заботиться. – Я выдержала его взгляд, по крайней мере, мне хотелось притвориться, что я могу ему противостоять, что я нахожусь с ним на равных, хотя внутри у меня все дрожало. – Где мама Клары? – спросила я, надеясь, что он скажет.

– Какое тебе дело до этого?

– Я просто хочу знать.

Он протянул ко мне руку. Я вздрогнула, когда мужчина коснулся моего лица. Слегка дотронулся до моей щеки и нижней челюсти.

– Мне пришлось долго тебя искать.

Он смотрел на мои рот, нос, глаза. Делал мысленные замеры. Его взгляд причинял боль, словно тысячи крошечных уколов.

– Ты похожа на нее.

– На кого? – Я затаила дыхание.

– На свою мать.

Я услышала, как дыхание вырвалось у меня изо рта, почувствовала, как пальцы мужчины отдалились от моей кожи, и краем сознания заметила, что он снова прислонился к верстаку.

– Ты унаследовала от нее это упрямство. Смотри, чтобы оно не погубило тебя.

Я уставилась на него.

– Откуда вы знаете мою маму?

Мужчина не ответил. Какое-то время он просто смотрел мимо меня в пустоту, затем вздохнул, и его взгляд потемнел.

– Я просто хочу, чтобы у малышки был кто-то, с кем можно играть.

Внутри меня все перепуталось. Я больше не знала, что и думать.

– Почему я на самом деле здесь?

– Я только что сказал тебе.

Я не верила ему. Должно было быть что-то еще.

– Если вы хотите, чтобы Кларе было с кем играть, почему бы ей просто не пойти в детский сад?

– Ты что, не понимаешь? – От резкого голоса я вздрогнула. В уголке рта мужчины собралась слюна. – Она не может жить так, как живут другие. Она не способна на это.

Если кто и не был способен, так это он. Клара была всего лишь ребенком.

Ее отец со злостью посмотрел на меня.

Я не хотела злить его, поэтому попыталась говорить более примирительным тоном:

– Может, ей просто нужно побыть среди людей, тогда…

Он оттолкнулся от верстака, схватил меня за горло и сжал его.

Все случилось так быстро, что поначалу я даже не поняла, что происходит. Я пыталась вдохнуть, но воздух не проходил. Я не могла дышать, размахивала руками и пинала мужчину ногами, чтобы он наконец отпустил. Он резко толкнул меня назад. Головой я ударилась о стену. Вспыхнувшая боль отдалась по всей спине.

– Что ты вообще знаешь о Кларе? – прошипел мужчина мне в лицо, не переставая вдавливать меня в стену, выжимая из меня жизнь. – Ты понятия не имеешь. Ты даже не знаешь ее.