Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 108

Я могла бы убить ее. Я хотела убить ее. Я была полна решимости. Нас разделяло всего два шага. Два шага, и я могла вонзить ножницы в ее тело. Я отомстила бы за все, что она мне сделала. Я представила, как лезвия входят в ее грудь, как она безжизненно падает на пол, а мои руки покрываются кровью.

Я ужаснулась.

Клара заплакала.

Ножницы в моей руке задрожали. Мне было стыдно за мысли, что пронеслись у меня в голове. Я не могла этого сделать, даже несмотря на то, что Клара изуродовала мои волосы, которые были мне так дороги. Я не могла причинить ей боль. Она была всего лишь ребенком. Маленьким ребенком, который так и не понял, что хорошо, а что плохо. Ребенком, который искренне верил, что я – ее кукла, с которой можно делать что угодно, потому что ее отец разрешает и даже поощряет это.

Я наклонилась, пошатнувшись вправо, и положила ножницы на пол. Выпрямившись, я протянула к Кларе свои пустые руки в знак доказательства того, что не собираюсь причинять ей боль.

Она успокоилась, глубокие всхлипы сотрясали ее грудь, когда дверь открылась и ее отец уставился на нас расширенными от ужаса глазами.

Он перевел взгляд с меня на Клару и только потом заметил ножницы, лежащие на полу между мной и Кларой.

Я хотела поднять их, чтобы защититься, но мужчина оказался рядом так быстро, что я не успела даже наклониться. Он оттолкнул меня в сторону, я ударилась о стул и споткнулась.

Он хмуро посмотрел на мои волосы, которые валялись на полу рядом с банкой краски.

– Клара, ты была в подвале? – Это прозвучало так наигранно, словно он проверял ее, хотя прекрасно знал, что она была там. Дело не во мне и не в том, что Клара со мной сделала. Ему никогда не было до меня дела.

Девочка с капризным видом скрестила руки на груди.

– Я хочу куклу-блондинку! – Она топнула ногой. – Я не хотела с коричневыми волосами!

Отец не сказал ни слова. Он поднял банку и кисть и вышел из комнаты. А я осталась стоять, пытаясь осмыслить произошедшее.

Спустя несколько минут мужчина вернулся с тряпкой и принялся вытирать пол, пока мы с Кларой сидели на ступеньках лестницы и наблюдали. Краска на моих волосах к тому времени уже немного подсохла. Но на пальцах все еще оставалась желтизна, когда я трогала гибкую корку, прилипшую к прядям. К участку, где были отрезаны волосы, я и вовсе боялась прикоснуться.

После того как отец все убрал, он повел нас обедать. Я приготовилась к тому, что из еды мне снова ничего не достанется. Как и прежде, придется лишь наблюдать.

Но, к моему удивлению, он сказал Кларе, что она может снова кормить свою куклу – то есть меня.

Когда она положила первую ложку мне на язык, это было лучшее, что случилось со мной за долгое время. Настолько прекрасное ощущение, что я почти забыла, во что превратились мои волосы из-за Клары. Мне хотелось часами смаковать суп во рту, чтобы насладиться вкусом и наконец избавиться от ощущения сухости. Я проглотила и почувствовала, как жидкость стекает по пищеводу в желудок. Ложка за ложкой я наслаждалась этим целительным чувством. Существовали только я и этот суп.

Оглядываясь назад, я удивлялась, что отец Клары не продлил запрет на еду до вечера, а продержался три дня с точностью до минуты. Я ждала, что он накажет меня. За то, что напугала Клару ножницами, и то, как я теперь выглядела.

Я и не подозревала, что после обеда меня ждало нечто более ужасное, чем наказания до этого.