Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 57

Эпилог

ЭПИЛОГ

Анна Морозова

Десять лет спустя

— Что случилось? — смотрю на недовольные лица своих мужей, разводя смесь в бутылочке для нашего сынишки. Маленький Матвей — сладенький обжора! Ему не хватает моего молока, которое просто не успевает вырабатываться у меня к моменту приема пищи. Да, я теперь Анна Морозова и мать самого сладкого малыша на свете! Кому скажи, не поверят! А эти негодяи только переглядываются, и продолжают молчать! — Ну? — недовольно смотрю на них. — Говорите, сейчас же!

От их взглядов становится не по себе, а сердце громко ухает где-то в груди. Я давно научилась читать их мысли, мы слышим друг друга и понимаем с полуслова еще до того, как собираемся что-то сказать, а сейчас — они закрытая книга для меня. И это странно. Я знаю, что это от нервов, мне просто нужно успокоиться, и я снова начну чувствовать их.

— Малыш… — тянет Денис, подходя ко мне, крепко обнимая, тыкаясь своим носом мне в шею. Эта привычка обнюхивания стала для меня нормой уже давно. Это им необходимо. Им нужно чувствовать и знать, что я рядом, также как и мне их гладить и щупать, тактильно ощущать их собой. Но сейчас я чувствую странную тревогу, исходящую от них обоих.

— Ты как, наша Снегурка? — обнимает меня со спины Дима, утыкаясь мне в волосы.

— Так это… — обнимаю их обоих, и тут же осекаюсь, не договорив. Они явно что-то задумали. — Прекрасно!

— Бык звонил… — произносит Денис. А у меня мороз по коже от услышанного.

— Звонил? — хмыкаю я, отпихнув этих громил от себя подальше. Ужасно злюсь на Морозовых и Сашку, хотя не имею на это никакого права, потому что злиться нужно только на себя и свою реакцию. — Столько лет не вспоминал о нас, то есть вас, и на тебе! — недовольно фыркаю.

— Мы долго говорили и пришли к определенному выводу. Он просит разрешения встретиться с тобой! — тяжело вздыхает Денис. — Ему это необходимо.

— Что? — всхлипываю я, стараясь понять, что это значит. И ничерта не понимаю!

— Милая, просто выслушай его, — говорит мне куда-то в шею Дима.

— Нет, — твердо отвечаю им обоим.

— Ань, — смотрит мне в глаза Денис, стараясь достучаться до меня. — Ты должна с ним поговорить! Ради нас всех, должна!

— Я ничего ему не должна! — стараюсь сдержать слезы боли и обиды. Лишь одно упоминание о мужчине, который так никем и не стал для меня, больно сжимает мое сердце, полосуя душу на части! Я так долго старалась забыть о нем! Так долго гнала от себя мысли, что он мне не нужен, пряча их где-то глубоко внутри своего сознания, что уверилась в том, что мне это удалось! А тут стоило только напомнить о том, что он просит о встрече, меня накрыло. — Он сам ушел, даже не хотел… проверить. Я никуда не пойду! И говорить с ним не собираюсь! Он давно упустил момент для разговоров!

Смахнув слезы, хватаю бутылочку со столика и бегу к сынишке.

Пока он кушает, свернувшись калачиком в своей кроватке, придерживая бутылочку маленькими пухлыми ручками, иду к своему комоду и достаю из верхнего ящика небольшую шкатулку, инкрустированную дорогими камнями. Безумно красивая, она просто стояла у порога в день моей свадьбы, перевязанная белой ленточкой с простой запиской, написанной размашистым почерком:

«Будь счастлива!»

. Это был подарок. Я точно знаю, чей именно. Мне отчего-то казалось, что эта шкатулка пахнет им самим, прямо, как в день нашего знакомства, когда он прижимал меня к себе в ванной комнате. Но вместо того, чтобы выбросить ее, я спрятала туда лишь смятый листок бумаги с его прощанием и эту записку с простым пожеланием. Время от времени я доставала ее, гладила пальцем разноцветные камушки, перечитывая его письмо, и думая о том, где он сейчас и что делает.

Недавно я читала желтую прессу, где встретилась новость о том, что наследник большой строительной империи собирается жениться. Имя возлюбленной не упоминалось, говорилось лишь, что информация взята из надежных источников, ну и естественно, его довольное и улыбающееся лицо на весь экран планшета говорило о том, что он вполне себе счастлив с новой любовницей.

А теперь… Для чего ему говорить? Зачем ему встреча со мной? Спросить разрешения жениться? Или просто поиздеваться? Знаю лишь, что точно не хочу видеть его в объятиях другой женщины, которая будет рядом с ним.

Если он собрался жениться, это значит лишь одно, что эта девица — омега, его истинная. И я здесь точно не при чем.

«Ты должна радоваться, Анька! Должна радоваться жизни, маленькому счастью, что уже сладко сопит в кроватке, и тому, что у тебя тоже есть истинные! Целых два! Зачем тебе еще кто-то?» — именно так я убеждаю себя каждый раз, когда невероятная боль пронзает меня от осознания, что мне не хватает совсем немного… Его.

На следующий день, надев бежевое платье с рукавом три четверти, я вышла вниз к собравшимся гостям. Сегодня к нам пришли мои сестры с мужьями, у которых уже родилось по парочке близнецов, и Света со своими мужиками. У неё целая футбольная команда этих Чеченов! Но я очень рада за неё, она заслужила своё счастье и своих защитников в количестве двух мужей и четырёх сыновей. А еще Катька беременна девочкой, она уже на третьем месяце. Это первая девочка в нашем большом семействе! Слава Богу, все Пчелы живы, и она, наконец, тоже счастлива. Сегодня — тот самый день, когда все решилось десять лет назад, и в тихом семейном кругу мы отмечаем его, как светлый праздник.

Зайдя на веранду, не могу отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Я даже чувствую этот взгляд затылком, когда иду под руку со своими мужьями, и это точно не привычные мне гости. С нами кто-то здоровается, Морозовы кого-то приветствуют, а я не понимаю, кто меня окружает, потому что полностью окунулась в странное чувство волнения и предвкушения. И я вдруг остаюсь одна у большого окна, наблюдая за тем, как на улице дети играют в снежки, ковыряясь в снегу и громко хохоча.

— Ну, здравствуй, моя маленькая омежка! — слышу я голос за спиной, от которого меня коротит.

— Здравствуй, Бык, — отвечаю ему, даже не обернувшись. Легкий смешок, из-за которого мою открытую шею обдает жаром.

— Поздравляю с рождением малыша, — говорит он, едва коснувшись моей руки.

— Спасибо, — сухо отвечаю ему, одергивая ее.

— Что, даже не посмотришь на меня? — спрашивает он.

— Нет, — мотаю головой. Не говорить же ему, что я боюсь! Боюсь вновь утонуть в его темном омуте. Боюсь увидеть, что он не один. Боюсь, что мне будет больно.