Страница 54 из 57
Глава 18
ГЛАВА 18
Александр Быков
Да, неплохо меня помяли люди бати и Млявого. У меня сотрясение, несколько переломов и еще пару ранений в придачу. Ничего, у меня хорошая бригада и штат ученых, сварганивших прекрасную восстанавливающую и генерирующую сыворотки.
Отвалявшись сутки в больнице, как один из членов Совета, я решил созвать внеочередное заседание, в котором все это время отказывали Морозовым. Мне отказать не смогли, так как тема очень щепетильная, касающаяся деяний моего «отца», какие опыты он ставил над бедными девушками и дальнейшего принятия решения на счет омег. В большей степени одной из них. Нужно было думать головой, а не тем органом, который мне безумно хотелось засунуть в нее по самое не болуй и присвоить как можно скорее. Пометить ее, чтобы каждый знал, чья она. Но я не мог! Не мог, потому что она уже присвоена! Но почему я реагирую на нее, как умалишенный? Почему ее запах мне не противен, ведь на ней четко отпечатались следы Морозовых? Почему тянет к ней, будто магнитом? Может потому, что у нее иммунитет на таких вот личностей, а эти двое, кому она принадлежит — мои братья? До сих пор же никто не знает, как действует эта самая истинность. Гены ли или просто звериное чутье. Просто каждый альфа знает, что определенная омега — его, и все. Без всяких причин и объяснений.
Это Важный все искал связь, хотел выявить новых омег из-за их дурманящего запаха, чувства привязанности и безудержного секса.
Говорят, что после моей матери у него не стоит. Очень давно он выкрал ее из семьи, насилуя годами и держа ее взаперти. Я узнал об этом совсем недавно, когда мне об этом рассказал мой второй отец, который вырастил меня. Он искал маму долгие годы, мы до сих пор не знаем, где именно она. Но мама точно жива, потому что оба моих отца все еще дышат, конечно, если они оба не врут о своей истинности. Потому что я знаю, что это такое. Видел у родителей Морозовых, проведя с ними все детство, мечтая о такой же крепкой семье.
Отслужив в армии почти пятнадцать лет, я знал, что такое убивать. С этим намереньем я и пошел к Важному. Но вместо того, чтобы сопротивляться, он принял меня, отослав Безликих прочь. Я даже не думал отступать тогда. Но в последний момент остановился, подумав о том, что если моя мать, пусть и не поневоле — истинная этого ублюдка, то если я убью его, она тоже умрет, забрав с собой и моего второго отца. Я не мог лишить себя того, кого любил. Того, кто дал мне фамилию и возможность расти. И мне страшно представить, сколько лет мучилась моя мама прежде, чем сбежать от этого трусливого и похотливого альфы. Он признал меня, даже не стал скрывать от Совета, передав мне часть своих акций в надежде, что я продолжу его дело, потому что Важный в последнее время очень плох. А это значит лишь одно, что плохо и моей матери.
Мне страшно лишь от одной мысли, что я его сын. Особенно в последнее время. Если быть точнее — в последние сутки. Я не хочу быть, как он! Не хочу присваивать чужую омегу силой! Она уже присвоена. Я не могу забрать ее себе, потому что знаю, что она любит моих кузенов. Как и они ее. А я вновь остался не удел.
Я рад, что его лабораторию разгромили. Что сестру Анны нашли без увечий и травм. Она лишь безумно напугана. Остальных девушек парни прятали в таком же бункере, как тот, где я был с Анной, неподалеку. Я подал сигнал о чрезвычайной ситуации еще в доме Морозовых. От их особняка самое ближайшее укрытие — это то место, где я и был с этой сладкой омежкой. Там нас они и нашли.
Сам Важный отсиживается дома, думая, что ему ничего не грозит. Пусть его не убьют, но его точно ждет наказание.
Я долго думал, почему меня воспитывал Быков, а не Важнов. Почему моя мать отдала меня ему, а не оставила с собой в доме этого упыря. Только недавно понял, почему она это сделала. Почему решила, что лучшим для меня будет не мой родной отец. Еще не известно, кем бы я вырос, воспитываясь Важным. Скорее всего, многим хуже, чем он сам.
Похоже, выход у меня один. После Совета, когда буду знать, что Анна в безопасности, я исчезну. Сначала пойду искать свою мать, и буду надеяться, что со временем я забуду эту бесстрашную девчонку. Забуду ее запах, что кружит мою голову. Забуду ее улыбку и светлые глаза, наполненные волнением и печалью. На самом же деле я счастлив, что не успел сделать то, что собирался. Она бы не простила меня и только б ненавидела, как и моя мать Важного. Я уверен, что так и есть, несмотря на то, что мой второй отец говорил обратное. Что нельзя ненавидеть того, от кого родился ребенок, чтобы не видеть и в своем дитя ненавистные черты.
На Совете я держался уверенно, надев самый лучший дорогой классический костюм-тройку. Большим усилием воли старался не смотреть на Анну, когда ее пригласили в зал. Когда она говорила, я чувствовал на себе ее взгляд. Она защищала меня, выставив героем перед всеми, а я не мог отделаться от воспоминаний того дня. И от мыслей, сжирающих мой мозг и совесть, что, не помешай нам Млявый, я бы сделал то, что сделал с моей матерью Важнов. Я бы не остановился, не заметь я мигающий сигнал на сканере, что был виден сквозь картину.
Без тени сомнения я рассказал все, что знал о тайных лабораториях Важного, когда собирал на него сведения. Голосованием, единогласно, его приговорили к заключению без обжалования. Да, таким как он будут предоставляться неплохие условия содержания, но только из-за того, что он в связке.
Братья Морозовы хотели со мной поговорить после заседания Совета. Я даже знаю, о чем пойдет речь. Точнее, о ком.
Мне же нечего им сказать. Я до этого им все разъяснил. А давать повод Анне лишний раз усомниться в своем выборе — ниже моего достоинства.
Надеюсь, мне будет не так больно от разлуки с ней просто потому, что я с ней не связан. Но зная, что она где-то рядом, я не удержусь, и точно поступлю по-свински, присвоив ее силой. А видеть презрение и ненависть в ее глазах — я тоже не готов. Тем более, такая связь уже не считается настоящей. Не знаю, почему Важного пожалели, сославшись именно на эту причину. Наверное, просто пожалели мою мать и отца, или меня, потому что я — альфа, рожденный от альфы, а значит, это было истинностью, и вполне может оказаться правдой. Или же он просто успел подкупить в этом зале всех. Истинной считается только одна связь, первая. Все это знают. Все думают и надеются, что так оно и есть. А я отчаянно желаю, чтобы было по-другому! Чтобы я тоже считался истинным. Истинным для нее! Желанным для своей маленькой омежки! Для своей Анны!
* * *
Анна Филиппова