Страница 46 из 57
— Слава Богу, это ты! — шепчу еле слышно, узнавая в мужчине того самого альфу, который отказался от игры в карты со мной, до боли хватаясь пальцами за его окровавленную футболку, потянув за нее, практически повиснув на нем самом. Господи Боже, как же мне страшно! Он весь в крови, ранен, но лицо все еще серьезно и сосредоточено. Он как заправский военный в спокойном режиме оценивает ситуацию. А ситуация, надо признать, очень даже патовая и отступать нам некуда! — Пойдем, — киваю ему в сторону ванны, таща альфу за собой. — Скорей же!
Он кивает мне, держа пистолет в руках, озираясь по сторонам, и спиной заходит вслед за мной, тихонько закрыв за собой дверь, прислонившись к ней всем своим весом. Темно, хоть глаз коли, ничего не видно, но я отчетливо ощущаю запах чужой крови, который оседает на языке. Я уже заметила, что он ранен в руку, альфа хромал, а на лице была большая гематома. Ему нужно помочь.
— Хуево дело, — констатирует он факт, хмыкая.
— Да неужели? — улыбаюсь. — Что происходит? Зачем они пришли? — задаю ему вопрос.
— За тобой, — просто отвечает он. А я киваю в согласии, потому что именно так и думала.
— Зачем я им? — все равно не понимаю ничего.
— Ты — омега, — голос альфы становится немного тише, но будто бы хриплым. Еще не хватало, чтобы он тут окочурился! Я слышу, как тяжело и рвано он дышит, будто бы даже порыкивая, очень громко!
— Ш-ш-ш, — дотрагиваюсь я до его плеча, протянув свою руку, успокаивая его. — Тише, пожалуйста, иначе нас найдут, — шепчу еле слышно.
Пытаюсь найти полотенце и прижать к ране на ноге. Нащупываю его, альфа понимает, что я хочу сделать, помогает мне, прижав мою руку своей. Она теплая, немного мозолистая и липкая от крови. Тишина какое-то время оглушает, что я даже не слышу, как дышит этот мужик.
— Нас и так найдут, — говорит он спустя несколько долгих секунд. — Потому что ты охеренно пахнешь, даже несмотря на то, что эти козлы уже успели тебя оприходовать!
— Что? — напрягаюсь и вытягиваюсь в струнку, вжавшись в душевую кабинку.
— Что слышала! — хмыкает он, протяжно выдыхая воздух, практически в полустоне. Тяжело сглатываю. Вот же, попадос! Я вижу, как сверкают в темноте его глаза, будто бы горя, словно питаются от невидимого электричества. — Не ссы, — слышу улыбку в его голосе. — Не отдам тебя Важному несмотря на то, что он выставил за тебя награду вдвое больше, чем за остальных твоих подруг.
— Что-о-о? — повторяю вновь, как слабоумная. Потому что в моей голове не укладывается подобное предательство. А он только ржет от моего негодования.
— Я ж говорил, чтоб ты держалась от нас подальше! — вдруг рявкает он, поднимаясь в полный рост и нависая надо мной. — Говорил, что увидишь, что будет, если не будешь слушаться⁉ — шипит он, хватая меня за плечи. — Вот сейчас и покажу тебе, что бывает с нехорошими девочками, Анюта! — мое имя он произносит впервые, будто бы пробуя его на вкус. И меня передергивает, потому что я отчего-то чувствую странную горечь во рту и дрожь во всем теле. А ведь я до сих пор не знаю, как его зовут. — Или мне пустить тебя по кругу?
— Господи, что ты несешь? — не верю я в то, что он говорит, потому что он говорит какую-то несусветную чушь!
Вдруг слышу за дверью какое-то шуршание, и я уже отчетливо понимаю, что мне никуда не деться.
— По-мо-ги-те! — ору, как резанная, уже не зная, что лучше — быть пойманной и отданной Важному за каким-то хером, или остаться с этим ненормальным наедине, который еще не решил, пустить ли меня по кругу.
А он тут же хватает меня, развернув к себе спиной и заткнув мой рот своей огромной рукой.
— Так-то лучше, — шепчет он мне на ухо, обдавая мою кожу жаром, по которой расползаются мурашки. Я пытаюсь укусить его за пальцы, отчаянно крутя головой. Но он слишком сильный и здоровенный, поэтому запросто зафиксировал мою башку, плотно прижав к своей груди, не давая шевелиться. — Я научу тебя быть покорной, маленькая омежка!
— Эй, Бык, открывай! — тут же стучат в двери ванной. — Не тронь ее, она для шефа.
— Я сам себе шеф, — хмыкает он над моей головой, утыкаясь носом мне в шею, тяжело вдыхая мой запах. — И я уже заебался работать двойным агентом! Это того не стОит, Безликий!
— Важный ценит тебя, как никто другой! Он и втройне заплатит, лишь бы девка была цела! Ты же знаешь! — снова стук в дверь, видимо плечом, потому что стук вышел гулким, а дверная коробка поехала, треснув у основания.
— Да-да, проходили, — хмыкает Бык. Странное у него имечко, надо признать, но оно ему подходит. — Охуенно пахнешь, девочка, что крышу сносит! У меня стояк не пропадает с того самого момента, как я учуял тебя! — и, видимо, желает произвести на меня этот самый эффект, что, мол, вовсе не врет, потираясь о меня своим огромным писюном через свои джинсы. Господи, да чтоб тебя, долбаные озабоченные альфы! — Повезло же этим гавнюкам… — шепчет он мне на ухо, а я снова дергаюсь в его руках, как припадочная. Он напоминает мне сумасшедшего маньяка, несет какую-то чушь без конца. Единственное, что я поняла, так это то, что он хотел «и на хуй сесть, и рыбку съесть», работая на обе стороны.
— Бык! — рявкает мой «спаситель» за дверью, выбив ту с петель. А-а-а, это оказывается все тот самый лысый альфа, что и искал меня, бегая по комнате моих боссов. — Пусти девку!
— Хер тебе! — выводит он меня вперед, тыча пистолетом ему в грудь.
— Она нужна Важному! — говорит ему лысый, тыкая на нас свой ствол в ответ. — Вы же договорились! Он заплатит тебе!
— Похуй! Моя! — рявкает Бык, спускаясь со мной по лестнице, прислонив пистолет уже к моему виску. Все тут же, как по команде, опускают свое оружие вниз, пропуская нас. Вижу кучу мертвых тел и не только с лысыми бошками, но и все те ребята, что защищали меня! Никого не пожалели, гады!
Слезы наворачиваются на глаза, и приступ тошноты сдавливает горло спазмами. Боже, не хватало обблеваться тут при всех, не могу смотреть, поэтому зажмуриваюсь, лишь глухо всхлипывая.
— Пусти ее, Бык! — снова требует Лысый.
— Ш-ш-ш, моя маленькая омежка, спокойно, все будет хорошо, — шепчет он мне на ухо. — Нет! — это уже Безликому. — Я ж сказал, моя!
— Я уже уведомил Важного о твоем проступке… — начинает говорить лысый, наступая. И я вижу, что нас окружают оставшиеся в живых трое таких же лысых альф. Теперь я поняла, почему их называют Безликими — они все, как один, практически ничем не отличаются друг от друга, даже прическами.
— Предатель! — шиплю я, вырываясь из рук этого Быка.