Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 57

— Даже так? — хохочет старший Морозов, явно услышав то, что я сказала и хватая меня за талию, помогая слезть, чтобы не убилась насмерть, а ведь я могу. Горячая волна охватывает меня в том месте, где держат его руки. А это живот. Опять. Не хорошо. Аж дыхание спирает от нервозности и чего-то ещё. Понимаю, что орать и сопротивляться бесполезно. Он неимоверно силён. Стоит ему дать кулаком мне по башке, и я больше не опасна. Поэтому будем придерживаться старой стратегии — полный игнор.

— Я не Снегурка! — рявкаю ему почти в лицо, когда он опускает меня на тропинку рядом с собой. Главное — не дышать. Потому что его запах просто сводит с ума. — И хватит меня так называть!

А он только щурится мне в ответ, и его губы растягиваются в сладкой ухмылке.

— Выздоровела? — спрашивает он. — Это хорошо!

— Вас это не касается, Дмитрий Александрович! — отвожу глаза от неуверенности или того, что не могу смотреть прямо в его. Они так и притягивают, гипнотизируют и туманят рассудок, не удивительно, что многие плывут от таких, как он. И чего греха таить, я тоже.

И сдерживать себя становиться очень тяжело, надо признать. Контроль медленно улетучивается, когда он так смотрит на меня. Замечаю, как взгляд его снова темнеет, а ноздри трепещут, когда я поправляю шапку на голове.

— Очень даже касается! Ты сотрудник моей фирмы и начальник целого экономического отдела! И без тебя эти две недели прошли просто ужасно! — как-то грустно произносит он.

— Девять, — поправляю я его.

— Что девять? — поднимает вверх в удивлении мой шеф свою пирсингованную бровь. — С половиной недель?

Пошляк!

— Девять дней прошло, а не две недели, — поясняю ему.

— Вот видишь, Снегурка, — улыбается альфа-гад, — без тебя — день за два идёт! — хмыкает он, протягивая ко мне руку. Трогает пальцами за скулу, проведя по ней костяшками своих пальцев. Горячие такие, что жар мигом разносится по моему телу. — Не могу без тебя, всё стоит, — хрипит он, наклоняя ко мне своё лицо.

— Ч-что? — переспрашиваю я, вытаращивая глаза и упираясь руками ему в грудь. А руки мои дрожат от нашего соприкосновения, и он начинает смеяться. Так громко и от души, что мои губы сами дёргаются в усмешке.

— Работа, говорю, стоит, — быстро произносит он, повернув голову в сторону, будто учуял кого, поправляясь, резко выпрямляясь и трогая своими длинными пальцами мой шарфик. — Пойдём, а то сестра уже заждалась.

— Она здесь? — радуюсь я, собираясь идти за ним.

— Димочка! Ты где? — слышу вдруг сладкий девичий голос, от которого меня передёргивает, и пелена морока сходит с моих глаз, а он все также смотрит мне в глаза, будто пытается что-то сказать. — А, вот ты где! — уже ближе, но за мощным торсом Морозова никого не вижу. — Все ждут тебя, дорогой! — вдруг замечаю, как тоненькие ручки с красным маникюром обхватывают его талию, словно две змеи сплетаются между собой, крепко обнимая мужчину. На лице Дмитрия Александровича проскакивает тень недовольства, но он быстро берёт себя в руки, оборачиваясь и убирая эти крегли от себя.

— Идём! — рявкает тот, таща меня прямо за руку за собой, обхватив мою ладошку своей. Тепло от его руки мигом расходится жаром по всему моему телу, заставляя тяжело и рвано дышать от нехватки кислорода. Что за чертовщина творится со мной⁈

— О, Дим, прости, ты не один? — удивляется девушка. Молоденькая такая, лет двадцати — двадцати трёх, высокая, хорошенькая. Прямо модель, не то, что я! На ней надето коротенькое бардовое платьице на широких бретелях, красиво подчеркивающее молодую упругую грудь и крутые бёдра, а поверх накинут дорогущий и прекрасный полушубок из высокородной и высококачественной норки, как и сама его обладательница. Глаза у неё тёмно-карие, ярко очерченные темными тенями, создающие эффект смоки-айс, волосы чёрные, словно смоль, стрижка каре-боб красиво обрамляет милое и вытянутое личико девушки, а на губах ярко-красная помада. Губы кажутся сочными и пухлыми, так и манят прикоснуться к ним. И ведь без слов понятно, для кого весь этот боевой раскрас. Но её удивление быстро сменяется презрением, когда она оглядывает меня и замечает, как Морозов держит меня за руку. — Не помешала? — складывает свои руки с прекрасным ярко-красным маникюром на груди эта дамочка. — А это кто? — спрашивает она, недовольно фыркая.

— Помешала! — рявкает Морозов — И тебя это не касается! — тяжело смотрит на неё мужчина, что девчонка, наклонив голову в смеренном жесте и сжав ладошки в кулачки, быстро сдаётся и отходит в сторону, пропуская нас.

Тяжело сглатываю слюну в нехорошем предчувствии. Я ж не дура! По крайней мере, не совсем. Прекрасно понимаю, что девушка затаила обиду на меня и просто так Дмитрия Александровича она не отпустит. Но я-то тут при чем? А? Так и не нужен он мне вовсе! Забирайте! Забирайте… наверное.

Заходим за угол здания, а там уже стоит наша Катька и довольная Машка, все в трепетном ожидании меня. Старший Морозов, наконец, отпускает меня и отходит к воротам забора, встречая только что подъехавшую машину.

— А вот и я! — обнимает меня старшая сестра. — Вы чего так долго, а?

— Ты чего, блин, прикалываешься? — возмущаюсь я. — Я чуть не поседела!

— На тебе не видно, ты ж сивенькая у нас, — снисходительно улыбается Катя, будто бы журя меня за тупость, трогая мои волосы, что лежат на плечах пуховика, но явно чувствуя за собой вину из-за того, что не предупредила нас о своих планах.

— Ведь договаривались! — не выдерживает Машка, вставая на мою сторону, явно не желая прощать старшей сестре её беспечность. — Ты как вообще тут оказалась?

— Так я… — начинает оправдываться та.