Страница 44 из 66
Уже действительно поздно и пора отдыхать.
— Антон Максимович! — резюмировал крайне полезную для обоих встречу Брежнев, — Личная просьба. Дочь мою старшую, Галину, посмотрите как вы умеете? Прямо катастрофа. Она сейчас в ЦКБ у академика Чазова, в психоневрологическом отделении, на дофамине.
— Э-э-э, Леонид Ильич! Я прошу понять меня правильно…
— Да, знаю, знаю уже Ваш подход ко всему этому. Вам за СССР обидно и хочется прожить в нем как можно дольше без революций и социальных потрясений. Всё так и будет, обещаю. Но в вашем Плане есть одна демонстрация — «полное излечение на примере самого тяжёлого пациента ПНД (по согласованию)». Вот же! И мне кажется, кхм, тяжелее пациента, чем моя Галина, нам сейчас не найти.
Ох-х, умел же уговаривать Брежнев. Подловил! А потому и генсек.
— Хорошо! Принято. Тогда до завтра. Встречаемся в ЦКБ. В 11−00 нормально? Я сам доберусь.
— Отлично, кхм! Пропуск на вас будет заказан.
В ЦКБ у Чазова
20 августа 1980 года, среда, Москва. ЦКБ
На часах 11:00.
В кабинете Е. И. Чазова — сам академик, генсек Брежнев, полковник Медведев и я. Просто приехал сюда на такси. И был ещё один персонаж — зелёная кобра Офиофаг. Но она сейчас в Сутеми, поэтому выглядела там, как женщина. Очень красивая женщина! Приползла сюда по моей просьбе и себя не афишировала, незачем. И у нас с ней постоянная ментальная связь.
Атмосфера в кабинете академика тяжёлая. Все молчали.
Перед нами на стуле сидела старшая дочь генсека — Галина Брежнева. В больничном халате, основательно придавленная таблетками. Она тоже молчала. Глаза полузакрыты. Вряд ли она сейчас в адеквате. Карательная медицина в 1980 году на высоте, на раз была способна сделать овощ из любого человека.
На мой взгляд, хоть Гaлинa Леонидовна и нe была утончeнной крacaвицей, но имeла яркую, хaрaктeрную внeшноcть, cильный характер, тeмпeрaмeнт и то, что нaзывaется хaризмой. Физически крепкая, вся в отца, не то что её младший брат Юрий — ни рыба, ни мясо! Возможно её трaгeдия зaключaлась имeнно в этом: eй, дочeри Гeнeрaльного ceкрeтaря ЦК КПСС, можно было рeшитeльно вce. Кромe того, что eй было действительно нужно и о чём она всегда мечтала — о cцeничecкой или цирковой кaрьeры. Отец в своё время, просто, сломал её, запретив ей учиться на артистку и выступать на сцене и арене. Порвал паспорт с отметкой о браке с юным престидижитатором Игорем Кио. А вот от насилия её первого мужа — возрастного драчуна Евгения Милаева, он её спасать не стал. Не захотел? Галина пришла к отцу за помощью, а он ей сказал:
«Терпи!».
И она терпела десять лет, будучи, по сути, в сексуальном рабстве, ещё и получая тумаки от престарелого циркача-изувера. Обслуживала и обстирывала его и двоих его детей от первого брака. Вот и сорвалась, не остановить. Но за помощью к отцу она больше не обращалась. Гордая!
За что же Брежнев сломал дочь? Любил же он её по своему. Возможно за то, что её мать Виктория тогда, после войны, сломала его? Возможно, возможно, возможно. И отец продолжал её ломать, теперь уже с моей помощью. Такие вот в их семье были «высокие» отношения. Именно поэтому я и не хотел вмешиваться во всё это. Меня это никак не касалось. Мало ли в СССР отцов, одним ударом ломавших судьбы своих дочерей. Они же, видимо, лучше знали, как и с кем нужно жить их дочерям.
Но я точно знал, что с Галиной случится дальше, если сейчас не вмешаться. В той жизни после смерти отца, её нe рaз уcтрaивaли в нaркологичecкиe клиники. Но онa вcякий рaз оттуда убeгaлa. Прямо в хaлaтe и в тaпочкaх выходилa нa дорогу, оcтaнaвливaлa мaшину и eхaлa домой, на Кутузовский, где эта самая квартира быстро преврaтилacь в нaтурaльный притон. Так она и скончалось в 1998-м в подмосковной психушке, от инсульта.
Но в этот раз всё у неё уже будет по-другому! Совсем по-другому…
— Ну что, давай работать⁈ — дал я ментальную команду зелёной кобре Офиофаг, — Посмотрим клиентку.
— Давай же, поссмотрим, — услышал я в голове приятный голос своей заместительницы с характерным «змеиным» акцентом.
Лечение
Ага, одного беса я уже видел — это был природный алкогольный бес вида «Лярва пьянства» или «Зелёный змий», как его ещё называли. Шевелил чуткими усиками изо рта Галины. Он вселенец и у неё находился на ПМЖ. Откуда взялся? Да чёрт его знает, где-то подцепила. Было видно, что он прекрасно себя чувствовал. Лярвы пьянства, в отличие от Лярв нарколыг и др. — лени, курения, обжорства, суицида, страха, зависти, лжи, жадности, отчаяния, уныния и т.д., умели виртуозно создавать поводы, именно, для пьянства, формируя у человека единственную мысль:
«Скорее выпить!».
Находили собутыльников. А так, как и все вселенцы, только воровали и жрали жизненную энергию человека. Пока тот не умирал.
Тэ-э-экс! Я увидел ещё одного энергетического паразита в астральном теле Галины: «Лярва похоти». Этот торчал из… ну в общем, чуть пониже живота. Холёный такой, видно, частенько его ублажали различными, в т.ч. и нетрадиционными способами.
Методов нейтрализации бесов вида «Лярвы» много. Это — медикаментозное лечение, кодирование, гипнозы — обычный и Эриксоновский, медитация, иглоукалывание, отчитки молитвами и заговоры, лечение травами, рунические программы. Но вот результаты применения этих методов не всегда радовали.
У нас же с зелёной коброй Офиофаг свои методы борьбы с ними, наиболее радикальные, а потому эффективные.
— Офиофаг, дорогая, — посоветовался я со змеёй, — Двоих вижу.
— Я тоже.
— А что в мозгах у клиентки, есть там кто, глянь? Я лично никого не вижу.
— Я тоже! В мозгах у неё чисто, нет ничего лишшнего. Может так, по мелочи, но это уже не сстрашшно. У всех у насс свои тараканы в мозгах живут.
— Ну да, ну да, не дура, и не шизофреничка, точно. Так получается?
— Так! Ссерьёзные, только эти двое, — авторитетно поддержала меня во мнении Офиофаг.
— Сама их кончишь? Или мне клацнуть? Но боюсь зацепить её, не дай Бог. Там же у неё слизистые оболочки, а у меня на клаце температура до 7000 градусов, как на Солнце!
— Ссама, конечно, не бесспокойсся!
И сразу после этого…
В кабинете академика Чазова отчётливо послышался двойной чавкающий хруст и тут же в закрытом помещении кабинета разлилась мерзкая и едкая вонь.
Академик Чазов, генсек Брежнев, я и полковник Медведев буквально вылетели из кабинета в приёмную. Дышать в кабинете было невозможно. Окно в приёмной распахнули настежь, но это не спасло! Вот это вонища!
— Володя, — крикнул Брежнев, — Там же Галя осталась! Задохнётся!