Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 66

Кстати о Васе… Дружка своего закадычного, Васю, Василия Макаровича, уже увы ушедшего шесть лет назад… он первого по сюжету спас у кобры Офиофаг от водки. Пусть «Разина» своего доснимет, хотя бы так.

Надо потом Стасу Говорухину этот свой текст показать, может выкрутит из него киносценарий или пьеску какую-никакую? Он профи, сразу скажет, выкручивается или нет? А что, фильмец или спектакль что надо может получиться, не хуже «Места встречи…» в народ зайдёт. Алкашей-то у нас ого-го!

* * *

Ладно, сейчас уже на мост… крутанётся под ним… на Рочдельскую… там до Пресненского Вала… направо, по Климашкина, и всё… считай приехал домой, на Малую Грузинскую.

Но судьбу не обмануть…

На мост перед СЭВ-овской «книжкой», справа, снизу, с набережной, уже медленно выруливал огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом. Потому он и работал по ночам, что на дорогах не было других машин. Водитель КАМАЗа их просто не видел из-за своих габаритов.

— Да куда же он прёт б⁈ Ещё и с прицепом б⁈ Уже не объехать… А-а-а-а!

БА-БАХ!

Удар был не громким, а глухим, будто мир на секунду вздохнул и перестал дышать. И в этой тишине он успел подумать:

«Ну вот и всё. Даже не доехал до дома».

А потом город внизу стал похож на игрушечный, слишком красивый, чтобы быть правдой.

* * *

… и шикарное «серебряное ландо» как ракета, тяжело ворочаясь в воздухе, взлетело, замыкая собой потрясающую живую картину…

Торжественно-тревожное ожидание. На фоне ночных бликов Москвы-реки ярко светящийся мост на Новый Арбат — на нём огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом и медленно летящий над ним серебристый Мерседес.

Машина зависла в воздухе… резко изменила траекторию полёта и… рухнула прямо на мост!

И цветы, цветы, цветы. Они через разбитые стекла салона фейерверком вылетели с заднего сидения Мерседеса и заботливо застелили собой, как цветным саваном, всё место автокатастрофы, включая тело погибшего водителя.

Цветы рассыпались по асфальту, будто кто-то разорвал букет, который он так и не успел никому подарить. Один алый тюльпан, смятый колесом, лежал у самой двери машины, словно забытое «прости». А его бессмертная душа так и продолжила свой прерванный полёт в вышние дали. По той же самой траектории, в направлении холодного Млечного Пути.

Рождённый разбиться, от водки да не погибнет!

«Владимир, или прерванный полёт». Именно так впоследствии и назвала свою поминальную книгу о муже Марина Влади.

Первая неделя совместной жизни

26 июля 1980 года, суббота. «Дом авиаторов»

Первая неделя нашей самостоятельной совместной жизни пролетела мгновенно. У Татьяны — вся в домашних хлопотах. Оказалось, что «ничего в доме нет, даже нитки с иголкой» и она с утра собиралась и шла по магазинам… иголки искать, а-ха-ха!

И хорошее вроде бы это дело походить по магазинам олимпийской Москвы, деньги потратить. В эти магазины много чего завезли под Олимпиаду, сплошной импорт. Я было сунулся с Татьяной по этим магазинам, но очень быстро сдулся, не хватило выносливости. Час-два и всё, голова моя кружилась, какие-то тени перед глазами начинали мелькать. А Татьяна ничего, москвичка-же, привычная. Приходила вечером, нагруженная пакетами и коробками как верблюд и ещё у неё силы оставались на готовку, уборку, ну и на меня любимого конечно. И не жаловалась.

Я предложил ей взять приходящую помощницу по хозяйству, внизу на парапете дома висело много объявлений с предложениями. Хотя бы на уборку и готовку. Отказалась, чужой человек в доме ей не был нужен. Но это она так пока. Привыкла, что дома мамочка всё делала, а в хрущевках горничных не было. Но это не точно!

К полноценной домашней готовке сама Татьяна тоже пока не очень готова, опыта не было, но она старалась. Вообще, есть, в смысле принимать пищу, по возможности нужно дома с семьёй. Это здорово всех объединяло! Завтрак — 100%, обед — очень желательно, а ужин — уже как придётся. Я всегда ел дома пока профессорствовал в МГУ. Рестораны не для меня. Встретиться там, поговорить — да, а вот есть там — нет, увольте. И всегда Татьяна радовала меня, а потом и нас с девчонками, вкусной домашней пищей. Я честно говоря и не помнил периода, когда это было не так. Оказалось вот был в самом начале такой период, но видимо совсем короткий. Научилась в итоге.

Дорогие гости

Сегодня у нас были дорогие гости — родители Татьяны. Они приехали к обеду и привезли нам в подарок на новоселье — электрический самовар с олимпийской символикой и торт «Птичье молоко», в 1980 году считавшийся самым вкусным московским десертом.

А это значило, что сегодня примерно с шести утра Татьянин отец Владимир Юрьевич провёл в очереди перед дверями Кулинарии ресторана «Прага» на Арбате, куда детище создателя этого замечательного рецепта Владимира Гуральника, знаменитого кондитера ресторана «Прага», ежедневно с 9−00 выставлялось в свободную продажу в значимом количестве коробок. И в этой длинной очереди в это время хоть раз постоял каждый уважающий себя москвич, надеясь приобрести полюбившееся народу лакомство. И приобретал! И не дороже 6 ₽ 40 коп. за одну коробку!

Сказать, что родителей изумило наше с Татьяной жильё, ничего не сказать. Скромные советские инженеры, они такого никогда не видели. А добила их сама Татьяна. Тем добила, что из той самой трёхлитровой банки с золотом подобрала для мамы Галины Семёновны от нас — великолепное кольцо тёмно-зелёного золота в древне-греческом стиле «Скань-Филигрань-Ажур» с жёлтым бриллиантом на полкарата

(старинная работа, точно!),

а отцу — как их потом называли граждане бандиты в 90-х «гайку рыжую с чернушкой», массивный литой мужской золотой перстень с гладкой площадкой из чёрного агата и весовой стоимостью в половину «Жигулей».

Галина Семёновна вертела кольцо в пальцах, будто проверяла, настоящее ли оно, а потом вдруг прижала его к щеке, как будто хотела почувствовать тепло.

— Это… это слишком, — тихо сказала она. — Нам не нужно столько.

Владимир Юрьевич молча положил перстень на стол, будто боялся, что его кто-то заметит.

— Если что, мы можем вернуть…

Себя же любимую, скромница Татьяна одарила лишь короткой золотой цепочкой на тонкой девичьей шейке, но с плетением «Двойная Абината Гран», в Москве 1980 года ещё совершенно неведомым и больше характерным для золотоносных красавиц Древнего Египта, Сирии и иже с ними.

И всё…