Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 77

– Нет, нет, нет! –  воскликнул Бакур, пытаясь поймать его руки, закрутившиеся в безумном танце. –  Ты, дружище, переборщил с джином!

– А-а-а, оставь, пусть веселится пацан, –  сказал Ираклий и стал подпевать Луке.

Остальные поначалу неуверенно подхватили, но на припеве начали орать, как свиньи, по-братски сцепившись голыми плечами: «Получилось, и это действительно получилось! Это наша история!» –  голосили они, путая слова. «Грузия, говори!» –  крикнул Сандро, и все вскинули руки, словно подчиняясь давно отрепетированному жесту.

Я неподвижно сидела в кресле, держа в руке запотевший бокал, и думала, что именно в такие минуты люди кажутся лучше, чем они есть. Особенно Мераб. Мышцы живота напряглись, как перед прыжком. Чтобы скрыть возбуждение, я закинула одну ногу на другую, высоко и дразняще.

Внезапный вопрос Мераба, несмотря на музыку, оказался для меня слишком громким. Он положил руку Сандро на плечо и заорал:

– Сандрик! Сандрик, ты жениться не собираешься?

– Конечно! Но через три-четыре года, чтобы подросла та девушка в каком-то селе Кахетии, от которой захочу детей.

Эта ничего не значащая фраза, на которую никто не обратил никакого внимания, –  ни охнул, ни скривился, выражая коллективный рефлекс осуждения, замедлила для меня время. Только Мариам посмотрела на меня внимательно и впала в задумчивость –  вероятно, вспомнила, как сложно нам, женщинам, приходится с мужчинами.

Я накинула темно-синюю куртку, застегнула на все пуговицы, и вышла в бесформенную ночь опустевшего Тбилиси. Время для покурить и собраться с мыслями. Фонари у дома мерцали сквозь пунцовые виноградные листья.

Во-первых, Сандро говорит это не со зла. Он даже не про меня напрямую. Он просто живет своим временем: молодой, горячий мужчина, ему кажется естественным выбрать в качестве матери своих детей совсем юную девушку исключительно грузинского происхождения. А для меня это приговор: «Я для него мимолетная женщина. Я не его будущее». Во-вторых, фраза звучит особенно жестоко, потому что Сандро говорит ее без тени сомнения или злобы, то есть, при всей широте взглядов, долбаном европеизированном подходе он оставался таким же консервативным, как беби́яс тавсапари

[32]

[Бабушкин чепец.]

. «Формат –  это значит работает», –  сказал Сандро Демне. «Получается, я не его формат», –  безжалостно заключила я. И пусть. Я не позволю, чтобы меня сломали. Какая бы ты ни была звезда, они сломают: своими изменами, своими поступками, тем, что они ставят нас на последнее место. А у мужчины на первом месте всегда только он сам. Это и правильно, только мы тоже должны так поступать.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Мариам:

– Ты здесь? Я искала тебя.

Я промолчала и отвернулась.

Мариам встала рядом, пошарила тонкой рукой в объемном кармане пальто и закурила.

– У нас с тобой как-то не заладилось.

– Да потому что ты стерва, вот и не заладилось, –  ответила я.

Она пожала плечами:

– Я ревностно отношусь к возлюбленным Сандрика.

– Я заметила. Ты все время настраивала его против меня.

– Ты серьезно думаешь, что Сандро можно на что-то там настроить? Не подумай, что я за территорию. Я просто люблю порядок. Вещи должны быть на своих местах.

Я натянуто рассмеялась:

– А люди?

– А какая разница?

Издевается, как обычно, подумала я. Но в целом, да, разницы никакой.

– Ты надолго здесь? –  спросила она.

Меня как будто отпустило. И Сандро, и наша не случившаяся семейная жизнь, и то, какой я была в последние пару месяцев, не похожей на саму себя, –  все это в один момент ушло в прошлое. Я начала иначе смотреть на вещи. Не как на совершающиеся здесь и сейчас, а как на воспоминания. Если и оставаться в Грузии, то оставаться Нино, а не хрен знает кем. Я набрала в грудь побольше воздуха и, взглянув прямо в ее надменные глаза, отчетливо сказала:

– Что тебе надо, а, Мариам? Никто не трогает твоего Сандро. Если бы он хотел, вы давно бы были вместе. Я не причина того, что у вас не получилось.

– Не получилось… уж точно. – Она рассмеялась некрасиво, как собака, хватающая пастью воздух. –  Думаешь, у нас могло бы получиться?

– Я о вас вообще не думаю.

– Мы слишком давно друг друга знаем, –  продолжала размышлять она, не замечая моего ответа. –  У нас такое настоящее, что сложно смотреть в будущее.

– Мне уже все равно.

Повисла короткая пауза.

– У тебя есть дети?

– Не знаю, –  ответила я чистую правду. Сейчас я вообще казалась себе неправдоподобной матерью, как будто эта питерская жизнь случилась не со мной.

– Странный ответ.

– Как есть.

Она потушила сигарету, размахнулась и выбросила окурок в траву.

– В углу моих картин есть крошечная впадина, формально «брак холста». Я делаю это нарочно, чтобы кроме меня самой никто не помнил, что ребенок существовал. Хочешь, я подарю тебе одну?

Я опять вспомнила про картину из моих «будущих воспоминаний» и ответила:

– Не хочу.

Пока не хочу.

– Не злись, он часто бывает невыносимым. Ладно, я пойду. Береги себя.

Мариам прощалась со мной, как умела. Она тоже поняла, что мы с Сандро больше не существуем.

Когда я наконец вернулась, Сандро прибирался. Я не сказала ему ни слова, но твердо решила вернуться в свою квартиру на Лео Киачелли. И когда Сандро трахал меня, связав руки за спиной, на столе, на кушетке, перевернув на живот, когда я задыхалась, чувствуя на языке ворсинки пледа, в который он вжал мое лицо, чувство фатальности внезапно опустилось на меня. Все это уже было, просто я пока не знаю, чем это кончится. «

Лучше делай вид, что для тебя это в первый раз», –  подсказала старая Нино.

Март начался с моей задержки.