Страница 19 из 77
– Это саперави, – сказал Сандро. – Смотри на цвет, видишь? Темный, как наша земля в Кахетии после дождя. Почувствуй запах, густой, с терпкостью, как осень. Сделай маленький глоток. Не пей, а слушай вкус.
Я наклонила бокал к свету: жидкость переливалась рубином, словно вино было живым.
– Ты же не хочешь просто поглотить это? Ты хочешь его прожить. Пропустить через себя, как первую любовь. Кто у тебя был первой любовью, Нинелла?
Гела Беридзе.
На вкус вино оказалось плотным, обволакивающим и правда больше похожим на размягченную землю, чем на жидкость.
– Теперь вдохни, – тихо сказал Сандро и накрыл ладонью мои губы. – Носом, не ртом.
Не обращая внимания на Мариам, которая плохо справлялась с раздражением, я вдохнула. Сандро всмотрелся в мои глаза, мягко улыбнулся и налил следующее, похожее на густой сироп. «Киндзмараули! – объявил он. – Насыщенный, сладкий. Его пьют, когда на сердце светло».
– Нинелла очень артистична, – вполголоса сказал Ираклий. – Вот кого снимать надо.
«Да, снимите меня, пока я не напилась окончательно», – подумала я, чувствуя, как первая волна сладкой глупости отступает под приливом теплого ласкового дурмана.
– Что чувствуешь? – жадно спрашивает Лука.
Я посмотрела прямо в объектив телефона Ираклия, сделала максимально соблазнительное выражение лица:
– М-м-м… любовь?
– Да нет же, – буркнул Ираклий. – Киндзмараули – мед, вишня, переспелая слива.
– Расскажи людям о себе, Нинелла. Кто ты такая?
Я сидела и старалась справиться с вопросами: «Заметила ли я, что грузины в целом намного добрее и чувственнее, чем русские?», «Была ли я несчастна в Петербурге?».
Я напустила на себя вид глубокомысленный и изрекла медленно, перемешивая русский язык с грузинским: «Ха-ха-ха, спасибо за вопросы, Сандро. Да я сбежала с севера, как трусиха, думала: вот приеду в Грузию и стану смелой, чувственной и живой. Но Тбилиси же не курорт для сломленных женщин. Здесь никто не молчит: ни улицы, ни собаки, ни мужчины… Тут у вас даже камни разговаривают. Я честно пытаюсь. Ем хинкали, курю эти ваши «Парлиямент». Пока внутри меня, наверное… все равно еще Петербург, он ледяной, как цинандали из холодильника. И вот странное дело. С тех пор, как я переехала в Тбилиси, мне звонишь только ты. Кажется, что, кроме вас, мне больше никто и не нужен!»