Страница 137 из 140
Сердце подскакивает к самому горлу, колотится как ненормальное, когда я вижу, как дракон делает круг над нами, а потом камнем падает вниз. Но на площадь приземляется уже человек. Адреас.
По толпе пробегает волнение, а стража кидается было защищать меня и старейшину, но я останавливаю их поднятой рукой. Все вокруг как будто замораживается.
Кажется, волосы Адреаса еще белее, чем были, а от юношеского блеска в глазах совсем ничего не осталось. Зато в нем появилась какая-то внутренняя сила, которая притягивает взгляд, заставляет ощущать холодок по спине, как от дыхания самих гор.
Камзол Филиса потрепан, а плащ висит лоскутами, но сам он кажется целым и невредимым, если не брать в расчет тонкую серебристую вязь на шее, выглядывающую из-под воротника.
— Ты опоздал, — произношу я, сдерживая слезы. — На мою коронацию.
— Прости, я очень спешил, — говорит он хрипло, словно недавно сорвал голос. — Я все узнал.
— А вот это даже интересно, — старейшина прищуривается, глядя на Адреаса. — Может, поделишься с нами, а то у нас тут.. загвоздка вышла.
Филис вопросительно смотрит на меня, а я очень не по-королевски развожу руками: «Я не специально!»
— Я нашел библиотеку в одной из расщелин.Там правдивые документы о том, что описано в «Преданиях» в виде легенд, — рассказывает Адреас. — И я там нашел записи о брачном ритуале первых правителей страны.
Он достает из внутреннего кармана каменную табличку, испещренную символами, и протягивает старейшине.
— И что ты хочешь этим сказать, чужеземный дракон? — поднимает бровь старик.
Похоже, ситуация его забавляет, нежели кажется неправильной или опасной. А вот по толпе все громче начинает растекаться шепот. Особенно хмурыми становятся представители Совета.
— Что текст книги трактуется неверно. Древняя руна «Fil-Tha» в те времена означала «перерожденный». В горах первый правитель погиб и переродился, — рассказывает Филис громко, так, чтобы слышали все окружающие, а потом поднимает табличку чуть выше. — Но здесь написано, что он был драконом, прилетевшим с юга.
По площади проносится вздох изумления.
— Я, как и он, искал истину, — в глазах Филиса мелькает что-то, словно на мгновение он погружается мысленно во мрак. — Но нашел.. перерождение.
Он решительно переводит взгляд с меня на старейшину и подходит ко мне.
Площадь замирает. Я смотрю на Филиса, и сердце мое сжимается от страшной догадки.
— Адреас, что ты задумал?
Он останавливается рядом со мной, перед книгой, и берет мои руки в свои — горячие, шершавые, такие родные.
— Я Филис. Бастард, лишенный рода. У меня нет дома, Ярика. Нет прошлого, за которое стоило бы держаться, но у меня есть ты, — говорит он, глядя мне в глаза.
— Если книга тебя не примет, ты можешь пострадать.
В горле словно встает ком от страха за Филиса. Но он настолько уверен в себе, что это начинает передаваться и мне, поэтому я киваю и поворачиваюсь к старейшине. Тот как-то слишком подозрительно смотрит на нас, потом на книгу и хмыкает:
— Это дало бы ответы на все вопросы, — задумчиво говорит он. — Но мне тут мертвые драконы не нужны, и так нашего брата не много осталось. Книга может принять второго только если души едины. То есть они должны были быть рядом в момент первой клятвы, а тела пролили кровь на ее страницы одновременно.
И у меня все складывается.
Воспоминание ярко вспыхивает в голове. Посвящение первокурсников, я читаю клятву, огонь выходит из-под контроля, взрывается. Меня подхватили руки. Его руки.
А в тот момент, когда он прикрывал меня в храме.. Он, перепачканный кровью, покрытый порезами не меньше меня, тоже, видимо, коснулся книги.
Во рту пересыхает. Все совпадает. Я даже не могу в это поверить. Все получится! Неужели.. все получится?
Филис протягивает руку старейшине, переворачивая запястьем вверх, демонстрируя черную вязь метки истинности — подтверждение единства душ. Только теперь среди темных линий явственно серебрится изображение ящера, кусающего свой хвост, как символ вечной защиты.
— Дракон, — с легкой небрежностью произносит старик, будто драконы — это источник вечных проблем. — Как с вами всегда сложно.
Если совместить наши картинки, получится как раз то, о чем говорил старейшина: горный пик и корона, окруженные кольцом. Правда, в виде дракона. Адреас берет мою руку, и тепло его ладони прогоняет мой страх. Моя душа ликует, а в вертикальных зрачках Филиса я вижу торжество.
А вот старейшину заботят уже совсем другие вещи: он явно считает дело сделанным и уже несущественным.
— Все, давайте уже заканчивать, — бормочет тихо старик, чтобы его слышали только мы. — Там обещали запеченного гуся с яблоками на праздничном обеде. Кладите уже свои руки на книгу, намиловаться успеете ночью. Как тебя, говоришь, зовут?
— Адреас, — почти беззвучно отвечает Филис.
— Ладно, с родовым именем вы потом сами разберетесь.
Почему-то это тихое ворчание, казалось бы, вырывающееся из общего пафоса ритуала, наоборот, повышает настроение и помогает расслабиться. Мы переплетаем наши с Филисом пальцы и кладем руки на «Предания».
Я смотрю на Адреаса, на наши сплетенные руки, на Книгу, которая начинает светиться ровным, ласковым светом.
— Магия признала обоих! Два правителя. Один трон, — громко произносит старейшина, а потом тихо добавляет: — С такими упрямцами попробуй не признать.
Старик берет корону и одним легким движением разделяет ее на две. Не успев как следует удивиться, мы склоняем головы, чтобы он мог надеть нам венцы.
— Нарекаю вас, Ярианна и Адреас, правителями Северной Айкидонии. Неделимыми перед ликами богов и людей.
Корона опускается на мою голову, но я ее не чувствую. Я чувствую только руку Адреаса, крепко сжимающую мою.
Над площадью взрывается многоголосое: «Да здравствуют правители!», а я чувствую, что теперь я не просто «достойная». Я — целая. И рядом со мной — тот, кто ради этого союза приручил саму вечность.
Пальцы Адреаса горячие, а во взгляде больше нет ледяного холода — только тепло. Филис долго смотрит на меня, в его глазах пляшут озорные искорки и, наплевав на этикет, он притягивает меня для поцелуя.
— Вообще-то это не свадьба.. — снова ворчит старейшина. — Ох, да боги с вами! Куда вы теперь друг от друга.
Мы не испытываем долго терпение всех, поэтому Филис быстро выпускает меня из рук, но успевает мне шепнуть на ухо:
— Ну что, моя ящерка. Кажется, теперь мы действительно влипли в историю. Вместе.
— И, кажется, я впервые хочу, чтобы она не заканчивалась!