Страница 28 из 68
По дороге к мишкиным клеткам Василий Иванович подыскал в кустах крепкую палочку, заострил ее ножиком, затем разрезал яблоко пополам и насадил на острие одну половинку.
Из клеток на них глядели честные медвежьи глаза; косматые морды оборачивались в его сторону, видно почуяв поживу.
Большой бурый медведь стал доверчиво тыкаться влажным носом в прутья клетки, нюхая воздух. Миронов всунул между прутья палочку с яблоком. Обнюхав яблоко, мишка хапнул его и сжевал со смачным хрустом.
— Дай мне! Я тоже хочу кормить медведя, — завопил Питэр, вырывая палочку из рук Миронова.
— Так и быть. Только смотри, не уколи мишку.
Питэр насадил на палочку вторую половинку яблока и протянул ее медведю. Долго не раздумывая, тот хапнул и этот лакомый кусочек. Вдруг идиотски захохотав, шалун изо всей силы ткнул медведя острием в черный доверчивый нос. Мишка издал короткий рев и стал махать лапой возле носа, точно отгоняя мух. Затем он обиженно повернулся задом к публике и поплелся в свою пещеру.
Василий Иванович побледнел, губы его задрожали и несколько секунд он стоял как вкопанный. Придя в себя, он с яростью набросился на маленького садиста и стал драть его за уши.
— Ах ты, паршивец! — зашипел он. — Зверя обидеть! Хорошего, кроткого мишку, моего мохнатого брата обмануть! Как я ему после этого на глаза покажусь? Не хочу я больше знать ни тебя, ни твоей бабушки! Не хочу я даже глядеть на вас — Питэров!
* * *
Отлично выспавшись после ночной лямки, Миронов встает поздно и весело посвистывая бежит в лавочку: хлеба, чаю, колбасы для себя, да еще орехов, яблок, бананов для «пусей» в парке.
— Охота же вам опять дишвошером ишачить? — неодобрительно качает головой Олейник. — Не хотите вернуться к Питэрам?
— Боже упаси! — отвечает Василий Иванович. — Ночью я, правда, намаюсь, но вот сейчас напьюсь чайку и потяляпаюсь в парк к моим зверюшкам. А потом на горку играть в шахматы до вечера. Слава Богу, свободен как птичка — никто над душой не стоит.
— Совсем выжил из ума, старикашка! — доверительно шепнул Олейник случайному покупателю, когда Миронов ушел. — Подумайте только: этот старый дурень мог богато жениться, жить в свое удовольствие как барин, весело проводить вечера в ночных кабаках и вообще забыть о работе до конца жизни. Так нет же — белки, шахматы… «Свободен как птичка!» Тьфу! «Crazy»!