Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 17

— Я три работы тяну, — продолжал отец, голос его срывался. — Три, Маш! На основной пашу, вечером подработки, в выходные на этом чертовом рынке. Я уже не помню, когда просто спал нормально!

— Думаешь, я не знаю? — мама почти сорвалась на крик. — Думаешь, мне легко?

— А мне легко?! — ударил он ладонью по столу. — Я хотел лодку купить! Понимаешь? Лодку! Ездить на рыбалку по выходным, как нормальный мужик. Хоть иногда дышать. А вместо этого я таскаю ящики на рынке, потому что нам опять нужны деньги!

Я закрыла глаза. Господи, слушать слова отца было больно. Я знала, что ему тяжело, всем нам тяжело, но никто не осмеливался сказать это вслух, тем более в присутствии Веры.

— Ты сейчас винишь Веру? — голос мамы стал тихим.

— Я никого не виню, — наконец пробормотал отец. — Просто говорю, что больше не могу.

Я стояла в коридоре и не могла пошевелиться. За стеной тихо скрипнула половица. Вера тоже все слышала.

— И что ты предлагаешь? — спросила мама. — Возьми выходные. Я ведь тоже работаю.

— Ты сидишь дома.

После этих слов в кухне стало тихо, а потом мама заговорила.

— Я сижу дома? — переспросила она. — Я мою, готовлю, таскаю Веру по врачам, собираю документы, ругаюсь с фондами, работаю удаленно по ночам и сплю по четыре часа. Это ты называешь «сижу дома»?

Отец ответил невнятно. Стул заскрипел по полу, мама снова сорвалась, голоса родителей наложились друг на друга, и слова превратились в рваный шум. Я больше не хотела это слушать. Подняла сумку, прошла по коридору и тихо заглянула в комнату Веры. Она сидела в коляске возле двери. Я опустилась перед ней на колени и обняла.

Вера сначала не двигалась. Потом ее пальцы вцепились в мой свитер. Я потянулась к телефону, включила музыку погромче и положила его на тумбочку. В комнате разлилась бодрая мелодия, чересчур веселая для этого вечера. Она не заглушала крики полностью, но хотя бы размазывала их, делала менее различимыми.

— Не слушай, — прошептала я ей в волосы. — Они просто устали. Они любят тебя.

Вера дернулась.

— Не любят.

— Любят.

— Я не дура! — она резко оттолкнула меня ладонями. Глаза блестели, губы дрожали. — Я же слышала! Все из-за меня! Папа не спит из-за меня! Мама плачет из-за меня!

— Вера…

— Лучше бы я умерла!

Она выкрикнула это так громко, что музыка не спасла и в кухне мгновенно стихло.

— Никогда так не говори, — выдохнула я, но голос сорвался. — Слышишь? Никогда.

Вера отвернулась, сжав губы, слезы уже текли по щекам. В коридоре послышались тяжелые шаги. Я ждала, что отец зайдет. Что успокоит или скажет хоть что-нибудь, извинится, обнимет ее.

— Мне надо побыть одному, — громко сообщил он хриплым голосом и хлопнул дверью.

Кажется, я сидела целую вечность, прижимая сестру к себе.

— Я с тобой сегодня посплю, — сказала тихо, проводя ладонью по ее волосам.

Она молча кивнула, уткнувшись мне в плечо. Я осторожно отстранилась, помогла ей переехать к кровати, поправила плед, подложила подушку так, как ей было удобно.

— Хочешь что-нибудь вкусненькое?

— Не-а, — она отрицательно помотала головой, и я старательно изображала бурную деятельность, боясь оставить Веру одну. Села на кровать и начала разбирать сумку. Телефон. Кошелек. Перчатки. Смятый стаканчик от кофе. Я поморщилась и бросила его в мусор.

— Черт, — выдохнула я, нащупав папку с документами, которые я должна была отдать Егору Алексеевичу перед встречей.

Он меня убьет. Я быстро набрала сообщение и отправила:

«Егор Алексеевич, кажется, ваши документы остались у меня. Надеюсь, у вас не будет проблем».

Ладно. С этим разберусь завтра, больше всего меня сейчас интересовала почта. Сердце дернулось, когда я увидела ответ от Артема Сергеевича. Я пробежалась взглядом и убедилась, что он предварительно посмотрел документы и предложил встретиться лично, чтобы обсудить возможные варианты. Указал свободные дни и время.

Я несколько секунд просто смотрела в экран, не веря в прочитанное, потом начала писать ответ.

«Добрый вечер. Спасибо вам большое. Мы можем в любое удобное для вас время. Я подстроюсь. Желательно как можно скорее».

Отправила и почти сразу получила обратную связь.

— Вер, — я позвала притихшую сестру.

— М-м-м? — отозвалась она с кровати, глядя в планшет.

— У нас завтра будет важная встреча.

— По хорошему поводу? — спросила тихо.

— Очень.

Я улыбнулась совершенно с искренней уверенностью, что у нее появится шанс на нормальное будущее. Верно говорят, что ценить жизнь учит только после несчастья, до этого момента мы все воспринимаем как должное, но стоит у нас что-то забрать — и мышление меняется. Иногда на короткий промежуток времени, иногда на всю жизнь.

Я отложила телефон, выключила верхний свет, оставив только ночник, и легла рядом с сестрой, как обещала. Некоторое время слушала ее дыхание. Оно постепенно выравнивалось, становилось глубже и мягче. Я аккуратно сползла на край, поправила одеяло и тихо вышла из комнаты. На кухне горел свет, судя по доносящимся звукам, мама занималась готовкой.

— Спит? — спросила она, не оборачиваясь и отвлекаясь от нарезки овощей.

— Да.

Несколько секунд мы молчали. Я не знала, что сказать маме, видимо, и она не горела желанием обсуждать поведение отца.

— Я завтра после обеда возьму отгул, — сказала я. — Нам нужно поехать к врачу.

Мама обернулась и взглянула хмуро.

— К какому? У тебя все хорошо?

— У меня все отлично. Я Веру записала на консультацию к Беляеву. У меня получилось раздобыть его номер телефона, и я с ним разговаривала. Он согласился посмотреть Веру.

Мама медленно отложила нож на столешницу.

— Серьезно?

— Серьезно. Завтра после обеда будьте готовы и соберите документы.

В глазах мама сквозь усталость пробилась искра желания продолжать бороться.

— Злат…

— Посмотрим, что скажет. Но это уже что-то.

Мама кивнула и отвернулась обратно к плите. Я видела, как она незаметно вытерла ладонью глаза. Я постояла еще немного, помогла разложить еду по контейнерам, а потом вернулась к сестре. Легла рядом, уставившись в потолок, чувствуя непривычную, хоть и тревожную легкость.