Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 67

Глава 29.

* Женя *

После разговора в кабинете никто не делал вид, что всё в порядке.

Андрей устало провёл рукой по лицу и посмотрел на меня, потом на маму:

— Оставайтесь здесь. Уже поздно. Так будет безопаснее.

Он произнёс это неохотно, будто ему было неприятно признавать, что ситуация выходит из-под контроля. Мама коротко кивнула:

— Спасибо.

Игорь молча взял ключи от гостевых комнат и предложил показать нам спальни. Все двигались медленно, словно после долгой болезни. Разговор о Воронцове выжал из взрослых остатки сил.

Лиза задержалась в холле. Я сразу это заметил. Она стояла у лестницы, обхватив себя руками, и задумчиво смотрела в окно, где капли дождя медленно стекали по стеклу. Мягкий свет лампы мягко освещал её лицо, но глаза оставались тревожными.

Я подошёл ближе:

— Ты как?

Она подняла на меня взгляд и слабо улыбнулась:

— Не знаю.

Честный ответ. Наверное, впервые за последние дни никто из нас уже не пытался притворяться сильнее, чем есть.

Я осторожно коснулся её пальцев — они были холодными.

— Пойдём выйдем? — тихо предложил я. — Здесь слишком душно.

Лиза кивнула.

Мы прошли через тёмную гостиную и вышли на террасу. Воздух сразу ударил влажной Дождь почти закончился, и лишь редкие капли падали с крыши, разбиваясь о деревянный пол. За деревьями шумело море.

Несколько секунд мы стояли молча. После всех событий последних дней тишина стала не неловкой, а необходимой.

Лиза глубоко вдохнула и подняла лицо к влажному воздуху:

— Здесь легче дышать.

Я смотрел на неё и вдруг осознал, что за всё это время не успел по-настоящему испугаться за нас. Не за расследование, не за Воронцова, не за себя — а за нас. Всё происходило слишком быстро, слишком резко.

Ещё месяц назад я просто случайно столкнулся с ней в коридоре дома Лебедевых и подумал, что у этой девушки невозможные глаза и слишком нежная улыбка. А теперь мы стояли посреди ночи, окружённые чужими тайнами, страхом и людьми, которые явно были готовы на всё.

Лиза повернулась ко мне:

— О чём думаешь?

Я усмехнулся:

— О том, что у нас какой‑то очень нездоровый первый роман.

Она тихо рассмеялась. И этот смех неожиданно ударил куда‑то под рёбра — потому что я ужасно соскучился по нему за эти несколько дней.

— Ты исчез, — уже тише сказала она. — Я думала, ты правда решил всё закончить.

Внутри неприятно кольнуло. Я провёл рукой по мокрым перилам террасы, собираясь с мыслями:

— Я хотел тебя защитить.

— Ненавижу, когда мужчины так говорят.

Я невольно улыбнулся:

— Да, я уже понял.

Она подошла ближе — совсем близко.

— Жень… — её голос стал тише. — Ты правда думаешь, что после всего этого я просто возьму и уйду?

Сердце тяжело стучало о рёбра. Я смотрел на неё, понимая, что должен сказать что-то важное, взрослое, осторожное. Вместо этого я просто притянул её к себе.

Лиза выдохнула мне в шею и обняла за спину, будто держалась из последних сил. Я уткнулся лицом в её волосы, пахнущие дождём и чем-то сладким, домашним. На мгновение весь кошмар исчез. Остались только мы: тепло её ладоней, шум моря, её дыхание у плеча.

Девушка подняла голову первой. Наши лица оказались совсем близко. Я почувствовал её дыхание на губах и понял, что она хочет меня поцеловать. В следующий миг она действительно поцеловала меня, резко, словно давно этого желала.

Внутри меня всё перевернулось. Я притянул её ближе, целуя медленней, глубже, ощущая, как её пальцы впиваются в мой ворот. Лиза тихо выдохнула мне в губы, и этот звук лишил меня самообладания. В последние дни мы оба переживали много: страх, злость, усталость, нежность. Теперь всё это смешалось.

Она прижалась ко мне сильнее, а я провёл ладонью по её щеке, по влажным волосам, стараясь запомнить этот момент целиком — будто завтра действительно могло всё измениться.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, Лиза тихо рассмеялась:

— Теперь мне стало легче.

— Правда?

— Немного.

Я коснулся её лба своим:

— Безумная.

— Тебе это нравится.

— Очень.

Она снова поцеловала меня — коротко, мягко, почти нежно. Этот поцелуй оказался опаснее первого: внутри разлилось тепло, настоящее.

Мы долго стояли на террасе, обнявшись и болтая обо всём подряд. О школе, о глупых воспоминаниях, о том, как она решила, что я высокомерный придурок в первый же день, а я считал её избалованной девочкой из богатой семьи.

— И кто из нас ошибся больше? — спросила Лиза.

— Я, — честно признался я. — Ты вообще не такая, как я думал.

Она улыбнулась — тихо и нежно, так, что мой пульс ускорился. Когда ветер стал холоднее, я увидел, что она дрожит.

— Всё, пошли внутрь, — сказал я. — А то завтра Воронцов даже ничего делать не придётся. Ты просто умрёшь от воспаления лёгких.

— Какой романтичный мужчина.

— Я стараюсь.

Она тихо засмеялась и переплела свои пальцы с моими. И почему‑то именно в этот момент мне стало страшнее всего — потому что теперь мне было что терять.

До Лизы в моей жизни было много девушек. Красивых, ярких, уверенных. Со мной легко знакомились, легко флиртовали. Я привык не воспринимать это всерьёз. Всё было просто: вечеринки, ночные переписки, поцелуи без последствий. Никто не задерживался в памяти дольше пары недель, и меня это устраивало.

А потом появилась Лиза.

С её невозможными глазами, умением спорить по любому поводу и странной смесью хрупкости и упрямства. Она ворвалась в мою жизнь неожиданно, как будто кто-то специально столкнул нас. Я даже не понял, когда начал смотреть на неё иначе.

Ирония в том, что парень, которого считали слишком спокойным и циничным для серьёзных чувств, влюбился в неё — девочку, похожую на ангела среди чужой войны.