Страница 32 из 67
Глава 17.
* Женя *
Мы мчались вдоль набережной. Дворники с натужным скрипом разгоняли воду по лобовому стеклу. Дождь не утихал, хлестал по крышам, превращая улицы в узкие реки, а фонари — в размытые жёлтые пятна. Старый, но надёжный «Форд» ворчал мотором, будто жалуясь на погоду, город и всё, что заставляло нас пробираться сквозь эту серость.
— Налево, — кивнул я, когда впереди замаячили ржавые ворота портовой зоны. — Старый ангар сразу за складами, на месте бывшего рыбцеха.
Влад молча повернул руль. Шины с шипением проехались по глубокой луже, оставив брызги на обочине.
— Знаешь, — тихо сказал он, не отрывая глаз от дороги, — если Мишка и его ребята что-то знают, они не расскажут первому встречному. Особенно про Лебедевых. Тут не просто поговорить о погоде.
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри растёт напряжение — смесь страха и упрямства.
— Я не просто случайный человек, — возразил я. — Я сын Мишки. А они моего отца знали. Если не расскажут — просто послушаю. Вдруг что-то важное проскользнёт.
Старый ангар вынырнул из темноты, как огромная серая тень. Свет пробивался только из узкой щели в двери — тусклый, жёлтый, будто из другого времени. Рядом стояли две потрёпанные машины, а у стены курили двое в тёмных куртках с поднятыми воротниками.
Мы вышли из машины. Холод тут же пробрался под куртку, а вода затекла за шиворот. Я втянул носом воздух — соль, сырость, мазут, старое дерево. Всё это было мне знакомо до боли.
Один из мужчин поднял голову, прищурился, разглядывая нас.
— Эй, молодёжь, вам чего тут? — голос у него был низкий, хриплый, будто годами прокуренный.
Влад шагнул вперёд, чуть заслоняя меня — не демонстративно, просто по привычке прикрывать спину.
— Мы к дяде Мише, — спокойно сказал он. — Он тут?
Мужчина хмыкнул, стряхнул пепел в лужу, где он зашипел и погас.
— А кто спрашивает?
— Я — Женя, — шагнул я вперёд, заставляя голос звучать твёрже, чем я себя чувствовал. — Миша — мой отец.
Он замер на секунду, потом медленно опустил сигарету. В его взгляде что-то щёлкнуло — узнавание, смешанное с настороженностью.
— Женя… — протянул он. — Да, помню тебя. Ты ещё пацаном тут бегал, отцу под ноги лез.
Я чуть кивнул, не зная, что сказать. Слова вдруг куда-то пропали.
— Ладно, заходите, — махнул он в сторону двери. — Только не шумите. У дяди Миши голова сегодня не та.
Внутри ангара было тепло, но не уютно — тепло сырого помещения, где годами копились запахи железа, пыли и пролитого масла. В центре, у старого обогревателя, сидел дядя Миша. Он выглядел старше, чем я его помнил: седые волосы, глубокие морщины, взгляд, в котором читалась усталость, которую не смыть ни сном, ни водкой.
Когда он поднял глаза и увидел меня, его лицо на мгновение дрогнуло.
— Женька… — тихо произнёс он, будто пробуя имя на вкус. — Вот уж не думал, что снова увижу.
Я остановился в паре шагов от него, чувствуя, как ладони становятся влажными.
— Здравствуйте, дядя Миша, — сказал я. — Простите, что без предупреждения.
Он медленно кивнул, будто принимая не только моё появление, но и то, что за ним стоит.
— Ничего, — хрипло ответил он. — Тут двери не запирают. Садись.
Я сел на перевёрнутый ящик, Влад остался стоять рядом, прислонившись к стене. Он не садился — будто чувствовал, что нам нельзя тут задерживаться надолго, что нужно быть готовыми сорваться с места в любую секунду.
— Ты чего пришёл? — спросил дядя Миша прямо, без предисловий. — Не просто так же в такую погоду.
Я посмотрел ему в глаза — в них не было ни насмешки, ни жалости. Только ожидание.
— Мне нужно понять, что происходит, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Про отца. Про Лебедевых. Дмитрий сказал держаться от них подальше. Сказал: «Не повторяй ошибок своего отца». А я… я даже не знаю, в чём эти ошибки.
Дядя Миша долго молчал, глядя куда-то сквозь меня, будто видел не меня, а что-то из прошлого. Потом тяжело вздохнул и потёр лицо ладонью.
— Ох, Женька, — тихо произнёс он. — Твой отец был хорошим человеком. Честным. Слишком честным для тех мест, где приходилось крутиться.
— О чём вы? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Лебедевы… — он помолчал, подбирая слова, — у них всегда всё было по своим правилам. Деньги, власть, связи. Они привыкли, что город им должен. А твой отец… он не хотел быть должен. И не хотел, чтобы ты когда-нибудь оказался в их долгу.
— Но при чём тут я? — не выдержал я.
Дядя Миша посмотрел на меня пристально, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде сожаления.
— Потому что ты его сын. А в таких делах кровь — это не про любовь. Это про обязательства. Про то, что тебя могут использовать, чтобы надавить на кого-то. Или отомстить.
Во рту стало сухо. Я сглотнул, пытаясь уложить эти слова в голове.
— Лиза Лебедева… — тихо сказал я. — Она не часть этого. Она просто девушка, которая хочет жить нормально.
Дядя Миша горько усмехнулся.
— В семьях вроде Лебедевых «нормально» — это роскошь, которую не всем позволяют. Если она с тобой — значит, кто-то уже заметил. А если заметили — значит, скоро начнут действовать.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Что мне делать? — спросил я, почти шёпотом.
— Держать голову ясной, — твёрдо сказал дядя Миша. — И не лезть туда, где не видишь дна. Твой отец столько лет старался тебя от этого уберечь. Не потому что не верил в тебя. А потому что знал: такие воды затягивают быстро.
Я опустил голову, чувствуя тяжесть этих слов.
— Спасибо, — тихо сказал я.
— Не за что, — вздохнул он. — Лучше бы ты пришёл спросить про рыбалку или про то, как мотор чинить. Но… раз уж так вышло.
Влад отлепился от стены и шагнул ближе.
— Пойдём, Жень, — тихо сказал он. — Тут больше ничего не выжмешь.
Я кивнул, поднялся, но у самой двери остановился и снова повернулся к дяде Мише.
— Если вдруг… если услышите что-то, что может касаться Лизы…
Дядя Миша медленно кивнул.
— Скажу, — пообещал он. — Но ты тоже… береги себя. И её.
Мы вышли обратно под дождь. Вода тут же ударила в лицо, смывая остатки тепла. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как холод пробирает до костей, но вместе с тем — как внутри разгорается что-то новое. Не страх. Решимость.
— Ну что, — сказал Влад, застёгивая куртку до самого верха, — теперь куда?
Я достал телефон. Экран засветился в темноте, высветив непрочитанное сообщение от Лизы:
«Пожалуйста, ответь».
Сердце сжалось.