Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 67

Глава 8.

* Лиза *

Семейный ужин идет не по плану: кусок в горло не лезет.

— Ты почти ничего не съела, — замечает мама за ужином.

Я поднимаю взгляд от тарелки:

— Я не голодная. Спасибо.

Андрей сидит напротив, погружённый в телефон. В комнате тихо — лишь вилка изредка звякает о тарелку, да настенные часы тикают, словно отсчитывая секунды до неизбежного разговора.

— Хорошо позанималась? — вдруг спрашивает он.

У меня внутри всё резко сжимается. Ладони становятся влажными, и я незаметно вытираю их о подол платья.

— Да вроде бы, — отвечаю как можно спокойнее.

— Мм… — он делает глоток воды, будто смакует момент. — Аня такая суетная сегодня была, никогда ее такой не видел. Влюбилась, что ли.

— Ага, у нее появился поклонник, — вру я.

— Понятно.

Боже.

Я опускаю взгляд в тарелку, стараясь не выдать своих чувств.

Он знает?

Нет.

Если бы знал — всё было бы иначе. Наверное.

Но почему мне так страшно? Почему его слова кажутся проверкой?

Мама переглядывается с Андреем. Всего мгновение — но я это замечаю. И вдруг впервые отчётливо вижу то, что раньше ускользало: как часто взрослые переглядываются, когда думают, что я ничего не понимаю; как часто решают что‑то без меня; как часто говорят: «для твоего же блага».

Внутри поднимается волна протеста — горячая, колючая, почти болезненная.

— Я пойду к себе, — резко встаю из‑за стола.

— Лиза… — начинает мама.

— Я устала.

Не дожидаясь ответа, я быстро покидаю кухню и поднимаюсь наверх. Ступени тихо поскрипывают под ногами, словно шепчут: «Беги, пока можешь».

Только закрыв дверь спальни и повернув ключ, я наконец могу выдохнуть. Сердце всё ещё колотится слишком быстро, пульсируя в висках.

Подхожу к окну. За стеклом виднеется вечерний двор, фонари и собака, гуляющая с хозяином. Всё так обыденно и спокойно — и так далеко от хаоса, который бушует у меня внутри.

Достаю телефон. Одно новое сообщение.

От Жени.

«Скучаю уже.»

У меня внутри всё мгновенно становится мягче. Улыбка сама собой появляется на губах, и я падаю на кровать, глядя в потолок.

Потом печатаю:

«И я по тебе всегда скучаю»

«Я по тебе сильнее» — тут же приходит ответ.

Я смеюсь себе под нос.

«Ты невозможный.»

«Зато твой.»

Закрываю глаза. И почему‑то именно в этот момент вдруг понимаю: всё. Мы уже слишком далеко зашли, чтобы просто остановиться.

Телефон вибрирует снова.

Женя:

«Через три дня, три часа, у старого моста. Есть кое‑что обсудить. Придёшь?»

Улыбаюсь и пишу:

«Приду.»

Откладываю телефон и подхожу к письменному столу. Достаю блокнот, открываю на чистой странице. Пишу:

«Что я хочу?»

— и замираю, глядя на эти слова.

Раздаётся стук в дверь.

— Лиза, это Катя, — доносится голос сестры. — Можно?

Я бросаюсь открывать. Катя проскальзывает внутрь, её глаза горят любопытством.

— Ну что, — шепчет она, — как всё прошло в библиотеке?

Я закрываю дверь и сажусь на кровать, жестом приглашая её присоединиться.

— Всё сложно, — тихо отвечаю я. — Мне кажется, Андрей что‑то подозревает.

Катя хмурится:

— Подозрительно. А Женя? Вы виделись?

Я киваю, чувствуя, как теплеет внутри:

— Да. И… я не знаю, Катя. Раньше это было просто увлечение, а теперь… Теперь я чувствую, что это что‑то большее.

Она берёт меня за руку:

— Ты боишься?

— Боюсь, — признаюсь я. — Боюсь, что мне запретят с ним видеться. Боюсь, что меня отправят в Москву раньше срока. Боюсь… потерять его.

Катя задумчиво смотрит в окно:

— А что, если… — она замолкает на секунду, — что, если ты просто уйдёшь? Уйдёшь туда, где сможешь быть с ним?

Я замираю. Эта мысль витала где‑то на краю сознания, но я никогда не формулировала её вслух.

— Побег? — шепчу я. — Это безумие.

— Может, и безумие, — кивает Катя. — Но разве лучше жить в клетке?

Я перевожу взгляд на блокнот, на вопрос, который написала минуту назад:

«Что я хочу?»

. В голове вихрь мыслей.

— Я хочу быть свободной, — наконец произношу я. — Хочу сама решать, с кем быть, где жить, что делать. Хочу не бояться, что за мной следят, что каждое моё слово обсуждают за спиной.

Катя улыбается:

— Значит, нужно придумать, как этого добиться.

— Но как? — я качаю головой. — У меня нет ни денег, ни плана…

— Зато у тебя есть я, — уверенно говорит она. — И, кажется, у тебя есть Женя. А еще Аня. Давай просто… поговорим с ним. Узнай, что он думает. Может, вместе мы что‑то придумаем.

Смотрю на сестру, и страх начинает таять. Впервые за долгое время я больше не одна.

— Хорошо, — киваю я. — Через три дня я увижу Женю. И спрошу его.

Катя сжимает мою руку:

— Вот и отлично. А я буду рядом — чем смогу, помогу.

Мы сидим молча несколько минут, глядя в окно. Где‑то там, за горизонтом, ждёт неизвестность — но впервые она не кажется мне пугающей. Скорее — манящей.

***

Я ворочаюсь в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Часы на тумбочке показывают 2:17. Их холодный голубой свет мерцает в темноте. За окном тихо, лишь изредка проезжает машина, и её фары на мгновение озаряют потолок.

Мысли кружат вокруг сегодняшнего вечера, слов Андрея, взглядов мамы. Это только вершина айсберга — я давно ощущаю себя под стеклянным колпаком. Не тюрьма, нет, а дорогая, красивая клетка с надписью «для твоего же блага».

Помню, как всё изменилось после аварии. До неё семья хоть и не была идеальной, но выглядела нормальной. Отец шутил, дед рассказывал истории, мама смеялась искренне. А потом всё резко оборвалось, будто кто-то выключил свет.

Смерть отца и деда в аварии, пять лет назад, до сих пор остаётся загадкой. Официальная версия — техническая неисправность. Но я слышала разговоры, видела, как Андрей и Игорь встречались с людьми, как мама вздрагивала от звонков. И главное — расследование продолжается. Ищут убийцу или того, кто его нанял.

Именно тогда всё и началось.

Меня перестали отпускать одну даже в магазин. В школе за мной «случайно» оказался приставлен охранник — якобы для сопровождения до машины. Телефон проверяли, переписку просматривали, маршруты отслеживали. «Для безопасности», — говорили они.

А я чувствовала, как сжимается кольцо. Теперь - то у меня нет ни телефона, ни карт, ни-че-го.

Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до подбородка. В голове всплывают обрывки разговоров:

«Лиза не должна знать…»