Страница 79 из 92
Благодарно улыбаюсь другу и ощущаю, как теплота к нему растекается по венам, заполняет каждую мою клеточку. Видимо, боги сменили свой гнев на милость и послали мне хорошего друга.
— Вечером я научу тебя, как ставить алхимическую защиту и зеркало, — горячо шепчет мне на ухо Арс, когда магистр уходит.
Ободряюще сжимает мои пальцы, а затем, приподняв мою кисть, дарит короткий поцелуй тыльной стороне ладони, не сводя с меня пронизывающего взгляда…
* * *
— Поговорим? — раздается над самым ухом, когда я выкладываю лишние учебники в именной стальной шкафчик в коридоре.
Вздрогнув, тут же разворачиваюсь и едва не утыкаюсь носом в ворот рубашки Кайна.
Поднимаю взгляд, и дыхание словно останавливается. Как и весь мир вокруг. Само время будто застывает, стоит нашим взглядам встретиться.
Пронзительно-синие глаза смотрят обеспокоенно. В них бушуют настоящее волнение и отголосок решимости.
— Если ты снова собираешься отговаривать меня от общения с Арсалем, то нет. Разговора не будет.
— У меня нет доказательств его причастности к Шайну и Джени, — тихо произносит Кайн.
Замолкает, когда мимо нас проходит кто-то из адептов.
— Но ты должна знать, что он имеет прямое к этому отношение.
— Он тебе не нравится, — соглашаюсь я. — Но он нравится мне.
И тут же, поняв, что сказала, поправлюсь:
— Как друг, разумеется.
Кайн усмехается мрачно. Вновь оглядывается и резко хватает меня за запястье.
— Идём, поговорим в более интимной обстановке, я попробую донести до тебя одну маленькую, но важную истину.
Гулко выдыхаю и резко упираюсь свободной ладонью в его мускулистую грудь в попытке оттолкнуть от себя. Но Кайн словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его синим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно аристократичном лице с грубо очерченными скулами.
Стоит на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди — кажется, тут же сдамся под натиском его обаяния.
Почему он так действует на меня даже тогда, когда я злюсь на него?
Он как спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться, и я, в ужасе от своих помыслов, тут же злюсь ещё больше.
— Хватит. Хватит меня бесить! — скрываюсь за повышенным тоном и замираю.
Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно ласково. Понимающе и снисходительно.
— Я не умею это делать, Айра, — морщится Кайн. — Не умею говорить о чувствах, о любви. Все это для меня такое чужеродное. Но я хочу, чтобы ты знала: я не хочу причинять тебе боль. И никому не позволю тебя расстраивать.
— Ясно. Но сейчас меня расстраиваешь ты.
— Бездна меня подери. Не вынуждай меня это произносить.
— Не произноси, — пожимаю плечами и стараюсь высвободить руку. — Я не пойду с тобой. И разговаривать об Арсале не собираюсь. У тебя, как ты сказал, даже доказательств нет. Сплошные догадки и подозрения на ровном месте. Ах да… Ты ведь ревнуешь. Значит, тебе так удобно обвинять хорошего человека во всех бедах.
— Вынудила, — вздыхает обречённо Кайн.
Затем наклоняет голову ко мне и тихо произносит на ухо:
— Я тебя люблю, упрямая Истинная. Люблю настолько, что одна только мысль, что возле тебя кто-то вьется, сносит мне крышу. Кажется, что я вовсе лишаюсь головы на плечах рядом с тобой. И я не знаю, как вести себя, когда ты так далеко и отталкиваешь меня.
Вырываюсь из его рук и упрямо выпаливаю:
— Ты меня оттолкнул. Сам!
— Потому что я… — Он сглатывает, и видно, что слова даются ему с трудом: — Не безупречен. Я не безупречен. Не такой, как ты.
И сердце подскакивает к горлу.
Не безупречен…
Он считает меня… такой?
— Не верю. Ты не любишь. Любовь чувствуют, но я ничего, кроме холода и раздражения, от тебя не ощущаю.
— Я не умею ее проявлять, — с раздражением отзывается Кайн. — Ясно? Не умею. Не знаю как. Не научен. Придумай ещё тысячу версий, но суть одна: не умею. Это как от войны требовать быть ласковой и доброй.
Коротко выдыхаю и прикрываю глаза на мгновение.
Ладно, хоть с этим разобрались.
— Я научусь, — смягчает тон Кайн, осторожно притягивая меня к себе за талию.
Его ладонь скользит по моей спине, ложится на поясницу. Другая скользит по шее к затылку, будто фиксируя голову. Носом он утыкается в мою шею, шумно втягивая запах, словно зверь.
И теперь у меня рождается ощущение, что я сейчас в лапах настоящего дикого зверя. И неизвестно, откусит руку он мне или же подставит брюшко.
От нелепого сравнения с брюшком растягиваю губы в широкой улыбке.
— Что я сказал смешного?
— Ничего, — прикусываю губу. — Правда научишься?
— Да. С чего мне начать?
— Почему ты спрашиваешь у меня?
— Потому что это к тебе я хочу проявлять любовь, чтобы ты ее чувствовала. Разве не очевидно? — дергает бровями Кайн.
Я хмыкаю и пробегаюсь пальчиками по его плечу. Сквозь тонкую ткань рубашки Кайна ощущаю жар, исходящий от него.
— Бездна! Айра, тебе достаточно меня просто попросить, и я сделаю для тебя всё. Только скажи, — жёстко смотрит в мои глаза Дарквуд.
— Я ненавижу просить.
— Я признался в том, что готов выполнять любой твой каприз, но тебя так задело слово «просить», — сжимает челюсти Кайн. — Мы говорим на разных языках.
— Я говорю на человеческом. А ты на драконьем. — Мягко высвобождаюсь из объятий, убирая его ладони, сползшие на мои бедра.
Заметив Арсаля в конце коридора, я тут же спешно произношу:
— Я подумаю над твоими словами про любовь и капризы. Мне надо в библиотеку.