Страница 122 из 143
20 глава
Мин в очередной раз приехал в офис сыграть роль наследника и сделать вид, что контролирует ситуацию. А на деле мечтал о скорейшем возвращении отца. Это не его место. И теперь он окончательно в этом убедился.
Спустя два дня Мара сообщила ему, что Нана до сих пор в клинике, только ее перевели в другой корпус с более ужесточенным режимом для тех, кто пытался свести счеты с жизнью. Нил Напат находится сейчас рядом с дочерью, но точное местоположение бизнесмена неделю назад подруге выяснить не удалось. Поэтому требовались доказательства прилета мужчины в Бангкок: запись с камер у ворот особняка Вонгратов, на которой была бы замечена машина американца, вкупе с показаниями Мина давала право полиции предъявить тому обвинение. У отца Мары дядя работал в прокуратуре, поэтому девушка собиралась попросить их о помощи.
– Уверена, что хочешь в это вмешаться?
Мара вела себя иначе с самого приезда Мина, и его это крайне удивляло. Откуда вдруг взялись эти отголоски совести…
– Кем я буду, если снова брошу тебя отдуваться одного? Я не забуду урок, который усвоила благодаря Нане, поэтому с меня причитается.
– Они могут опять попытаться навредить тем, с кем я близок. Нана рассказала Напату и о тебе. Будь осторожна.
– Это они пусть боятся меня! – уже более знакомо повела себя девушка, показывая надменность. – Им вообще повезло, что ты такой невыносимый придурок, и тех, кто терпит тебя, можно пересчитать по пальцам. Поэтому работы будет немного.
Бесстрашию и выдержке Мары позавидовал бы любой, ведь она умудрилась даже угрозу своей жизни свести к саркастичной шутке.
– Я поищу запись и еще раз переговорю с полицией. Медлить нельзя.
– Ты прав. Будем как Сунь-цзы. Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились
[59]
[Цитата из знаменитого трактата о военной стратегии «Искусство войны», написанного китайским мыслителем Сунь-цзы.]
. – Они с Марой всегда были хороши в командной работе. – Нил Напат сам загнал себя в угол, когда втянул в это твоего отца. Ладно, ему удалось замять случай с его дочуркой, но организовать покушение на известного доктора, главу огромной сети? Если он даже избежит наказания, его репутация, как минимум, запятнается.
Говоря это, Мара разливала его любимый виски по стаканам. Они выпили все одним глотком, даже не скривившись от горечи, а смакуя ту на кончике языка. Иногда горечь может быть приятной.
– За мной могут установить слежку, если не уже.
– Да, я тоже об этом подумала, – серьезно кивнув, согласилась подруга. – Не светись особо и не встречайся ни с кем без крайней нужды. Я же сделаю все, чтобы Напат не смог откупиться от обвинений.
– Меня беспокоит Лайт, – прежде чем Мин смог раздавить эту мысль, подобно назойливой букашке, она уже вылетела словами.
– Вы снова общаетесь?
– Все сложно. – Сейчас было неподходящее время рассказывать всю историю. Мин не поведал подруге о шокирующей тайне Лайта.
Он никому не поведал о ней.
И теперь, зная о состоянии докторишки, боялся, что тот вновь пострадает по его вине. – Его уже один раз похищали из-за меня. Не хочу повторения. Или еще чего хуже.
– Какой ты милый, я не могу. – Мара прижалась к спинке кожаного кресла и сделала на нем один оборот, прежде чем снова встретилась с ним взглядом. – Он все равно уже знает о Нане, расскажи ему. Не строй из себя типичного киношного героя, который молчит обо всем, а в финале гордо погибает во имя любви. Это так дешево и тупо! И вообще, глядя на сложившуюся ситуацию, думаю, даже хорошо, что у вас ничего не вышло. – Подруга подразумевала, что теперь у Лайта гораздо больше шансов не пострадать.
После окончания разговора Мин вышел из бара и последовал обратно к машине. Он старался не слишком оглядываться по сторонам, но все же шагал медленно и якобы рассеянным взглядом рассматривал местность. И в который раз пожалел, что не курит. Курение – удобное оправданием для необходимых пауз.
Он не спешил выезжать с парковки, когда сел в салон, а уже более пристально осматривал прохожих и ближайшие автомобили. Долго так продолжаться не может. Неизвестность раскаляла обыденность до состояния тлеющих угольков, и теперь они будто опаляли, соприкасаясь не только с ним, но и причиняя вред его окружению.
В руке был зажат телефон, и Мин открыл список контактов. Среди них он тут же увидел имя, которое, как маячок, регулярно мигало в мыслях. Мара права: Лайт невольно стал частью истории с Наной, поэтому предупредить того о новой возможной опасности будет разумно. Тем не менее Мин медлил… не мог притвориться, что не слышит в голове тихий шепот: «От тебя одни неприятности». Если он все расскажет, это еще больше отдалит от него Лайта.
В Шанхае Мин врал себе, что готов вычеркнуть парня из жизни так же стремительно, как тот в нее попал. Какой жалкий самообман! Лайт был ему нужен. Даже поврежденным. Ведь он и сам полон разломов, трещин, кровоподтеков, пусть все они не на теле, а на душе.
Людям с травмой, как у Лайта, следует избегать физической опасности. Мин проклинал себя за то, что сейчас олицетворял все, что могло уничтожить докторишку.
Трусость была знакомым ему пороком. Как и легкость решения сбежать, оставив за собой пепелище из проблем и последствий. Но даже эта легкость не позволяла поступить так с Лайтом, поэтому Мин все же нажал на вызов.
– Ты сейчас занят?
– Я в больнице.
– Когда заканчиваешь? Нам нужно поговорить.
– Что-то случилось с Кхуном Равитом? – взволнованные нотки прорезались в чужом голосе.
– Это с ним не связано. – Мина так и подмывало сейчас же приехать к Лайту, однако он вспомнил слова Мары. Лучше не околачиваться лишний раз возле парня. – Ты можешь подъехать в офис отца, когда освободишься?
– Хорошо. Но не раньше восьми.
– Я подожду. Только зайди через аварийный задний ход и надень какую-нибудь свою огромную толстовку с капюшоном, чтобы прикрыть лицо. Это важно. Я предупрежу охрану, чтобы тебя пропустили.
Мин знал, что к тому времени рядовые сотрудники уже уйдут, и в здании останутся только приближенные помощники отца.
Оставшиеся несколько часов он проторчал в офисе. Несмотря на свой внеплановый приход, все равно находились те, кто нуждался в его закорючке, поэтому только ближе к семи он передал секретарю, что все могут быть свободны, и наконец уединился.