Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 19

Зная его нелюбовь к больницам, я сомневаюсь, что он вообще обращался туда. Когда другие знакомые жаловались на мужей, что при температуре тридцать семь и два они лежали и ныли о ужасном самочувствии, мой Егор даже с температурой сорок, продолжал твердить, что всё хорошо. Я тогда буквально насильно вызвала скорую. Он трясся под одеялом от озноба и говорил врачу, что прекрасно себя чувствует.

А на следующий день я силком его вытащила на рентген. Двустороннее воспаление легких, постельный режим на две недели и почти месяц восстановления был вердикт врача.

На душе не спокойно.

Пытаюсь отвлечься от мыслей и набираю маму. Она почти сразу берет трубку.

– Доченька, привет! Чем порадуешь?

Мамино хорошее настроение передается и мне, я улыбаюсь.

– Сегодня Настю принесут. Попробую покормить.

Даже на расстоянии чувствую, как мама рада.

– А мне можно приехать? Крохотулю нашу посмотреть.

– Я не знаю, мам. Спрошу у врача.

– Хорошо. А если сама есть начнёт, вас выпишут?

– Не знаю. Для меня сейчас самое главное, что она дышать начала сама. А если придётся провести в больнице ещё один месяц я возражать не буду, – вздыхаю, но ничего не поделаешь.

В больнице карантин и нас даже на прогулку не пускают. Я месяц уже не выходила на улицу. Так хочется глотнуть прохладного воздуха. Похрустеть свежевыпавшим белым снегом. Но ради дочери я готова хоть всю жизнь просидеть в четырех стенах. Она моё всё. Моя радость и любовь. Вот кто точно не предаст и не бросит меня, хотя бы ближайшие лет пятнадцать.

– Ты мне тогда напиши. Я сразу приеду. С работы отпрошусь.

– Хорошо.

Уже хочу попрощаться, но слышу, что мама мнётся.

– Ты что-то ещё хотела сказать?

– Ты Егору сказала?

– О чём?

– О Насте, что принесут сегодня.

Ну вот зачем она по-больному. Я только ненадолго забыла о нём.

– Зачем ему о чём-то говорить? Он, наверно, и сам в курсе.

– Доча, ты всё равно скажи. Всё-таки это и его дочь.

– Мама! Я не поняла на чьей ты стороне? – меня не то, чтобы возмущает этот факт, скорее удивляет. Я думала уж мама-то точно Егора теперь не захочет не видеть и не слышать.

– Маша, ты же знаешь, что я тебе только счастья желаю. Но Егор для меня как сын стал. Да, он ошибся. И это ваша жизнь, но даже после развода можно оставаться друзьями и нормально общаться.

– Странно слышать это от тебя, мам. Ты ведь разошлась с отцом и не разрешала мне видеться с ним, – у меня ощущение, что сегодня день не только второго рождения Насти, но и рождения мамы, как другого человека. Когда она изменилась? И что на это повлияло?

– Ничего странного. Твой отец и в подмётки Егору не годится. Он никогда не чувствовал себя отцом. Был эгоистом и не заботился о нас. Егор же делает всё для тебя и семьи.

– Наверно и изменял мне тоже ради нас. Видимо, какой-то клиент попался чересчур требовательный, – усмехаюсь я, в словах сквозит сарказм.

– Маша, я понимаю, что его поступок не понять и не оправдать, но общаться то можно. Он – хороший человек.

Дверь открывается и в комнату входит медсестра с маленьким свёртком в руках.

– Ладно мама. Потом поговорим. Сейчас некогда.

Отключаю звонок. А сердце замирает от волнения.

– Ну что мамочка. Будем ребёнка кормить?

Губы расплываются в улыбке.

– Ложись на бок.

Я следую всем указанием медсестры, она подкладывает мою малышку мне к груди, и та с жадностью чмокает грудь.

– Ну вот и созрела ваша малышка.

Наверно, только мать может понять те чувства, когда видит своё дитя. Это и нежность, и умиление, и безграничная любовь к маленькому чуду, которое подарила мне вселенная. Маленькие черные волоски покрывают макушку, а глазки ещё отливают синевой, но даже в этом ещё не сформировавшемся личике угадываются черты Егора.

А когда Настю уносят я беру телефон и пишу ему: “Настя кушает без трубки”. И тут же получают ответ: “Спасибо, любимая”.

Глава 21

А вечером приходит голосовое от Олега. Я таращусь на него и не знаю то ли стереть сразу, то ли всё-таки прослушать. Его настойчивость пугает, но если удалю и не прослушаю, умру от любопытства.

Включаю запись:

“Маша, здравствуй! Прошу, дослушай это аудио до конца. Я не хотел тебя напугать или оскорбить. Вот честно. И с мужем твоим драться полез не из гордости или превосходства, как ты сказала. Просто хотел помочь. Думал, он тебя преследует. Если обидел – извини…Вот. Ты, наверно, думаешь, что я дурак…преследую тебя. Просто…просто ты мне понравилась...э-э-э…Мне нравится с тобой общаться. Я ведь на самом деле совсем не занудный придурок, который выбрать кухню не может…Просто думал как с тобой заговорить не о работе. Всё-таки я же понимал, что ты замужем и беременна, но…э-э-э…такие люди, как ты мне редко встречаются. А точнее, никогда. А потом, когда узнал, что ты разводишься…В общем, херню какую-то несу. Ну я просто хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня. В любых вопросах. Если надо свозить куда-то или с деньгами…Ты хороший человек, Маша, и мне хотелось бы, хотя бы остаться друзьями. Понимаю, что тебе сейчас не до отношений, но если вдруг ты готова дать мне шанс…хотя бы в будущем, я буду ждать. Ну вот и всё, что я хотел сказать. И, пожалуйста, Маш, не молчи. Если нет, то так и напиши. Малышке привет”.

От его слов меня почему-то трясёт, будто это я сейчас вместо него в чувствах объяснялась. И теперь он мне уже не кажется странным. Говорят же любовь зла, полюбишь и козла. Наверно, эта поговорка работает и с беременными, и с замужними. Понимаю, что надо написать “нет”, но на душе становится противно от себя самой. Человек ко мне искренне, с душой, а я нос ворочу. Он ведь и правда, ничего плохого мне не сделал. Уж общаться-то я с ним могу.

Ещё минут десять взвешиваю все “за” и “против”. И всё-таки решаю продолжить с ним общаться, но не более. И ещё минут пять думаю над ответом. В итоге пишу: “Хорошо. Давай будем общаться. Но не более”.

Сообщение тут же прочитано, будто он всё это время смотрел в телефон и ждал ответа.