Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 155

Глава 47

Я отправилась тренироваться далеко за пределы академии, где на нас не накладывались ограничения, как на учащихся. Мы могли жить и тренироваться где угодно, и Мамон повёл меня туда, где жили мазоку. Империя Бастард и империя Фарэя разделялись горным хребтом, в котором обитали мазоку. Мамон не стал вести меня в свою деревню, иначе это была бы не тренировка, а бесконечное веселье. Несмотря на свой устрашающий вид и могущество, мазоку были добрыми и весёлыми. Они всегда рады гостям и готовы отдать последнее ради их благополучия.

О моём приходе узнали все его соплеменники, и мать Мамона настояла, чтобы у меня были комфортные условия. Это означало, что мне выделили двух женщин. Одна из них готовила и убирала, а другая помогала мне ухаживать за собой: мыла волосы и тело, растирала после тренировок и переодевала. Поначалу я не понимала, зачем мне всё это, но после первой тренировки с Мамоном и Владием была готова расцеловать обеих. Я не могла стоять, не могла пошевелить пальцем. Всё тело болело и ныло.

Первая неделя тренировок была для меня адом на земле. Мамон, мой наставник, словно хищник, набрасывался на меня с тремя молниеносными движениями, и я каждый раз падала на землю, не успевая даже блокировать его атаки. Его техника была загадкой, которую я не могла разгадать. Каждое его движение было непредсказуемым, как удар молнии, и я чувствовала себя беспомощной перед его мастерством. Моё тело покрылось синяками и ссадинами, но он не проявлял ни капли жалости. Владий, другой мой наставник, тренировал меня с мечом. Три его выпада — и остриё клинка прижималось к моему горлу.

На третьей неделе тренировок я отчаялась. Всё, что я делала, было тщетно. Я чувствовала, что стою на месте, не могу сдвинуться ни на шаг вперёд. В отчаянии я сидела в горячих источниках, когда ко мне подошла Игнесса. Она помогла мне помыться и одеться, её присутствие было как луч света в тёмной комнате…

— Госпожа Алексия, отчего вы так печальны? Что тревожит ваше сердце?

Я опустила взгляд, словно пряча в тени глубокую боль. Мои глаза, обычно ясные, теперь казались туманными, наверное, потому что их застелили слезы отчаянья.

— Всё не так, — прошептала я тихо, будто боялась, что слова разлетятся, как листья на ветру. — Я не знаю, что делаю не так.

— Возможно, вы просто не готовы отпустить своё прошлое, — произнёсла онв мягко, с пониманием в голосе. — Вы так крепко держитесь за него, что оно не даёт вам двигаться вперёд.

Мой взгляд метнулся к ней, словно я впервые заметила собеседника. В её глазах промелькнуло удивление, смешанное с чем-то, похожим на боль.

— Отпустить? — повторила я, словно пробуя слово на вкус. — Но как? Как можно просто взять и отпустить то, что было частью тебя?

Она улыбнулась, но в этой улыбке было больше сочувствия, чем радости.

— Это не так просто, как кажется, — сказал он. — Но именно в этом и заключается путь к свободе.

Её слова вонзились в меня, как лезвие острого клинка. Я резко обернулась, устремив взгляд на её невероятные янтарные глаза. Они были глубокими, как омуты, таящими в себе бездну тайн. Её красота была подобна живой картине, сотканной из света и теней. Длинные золотистые волосы, словно мягкий шёлк, струились по её плечам, а смуглая кожа переливалась, как бархат. Её пышные бёдра и грудь сочетались с тонкой талией, создавая гармонию, достойную античной статуи. Длинные ресницы, тонкие брови и маленький вздёрнутый носик добавляли ей очарования. Она была выше меня на целую голову, и рядом с ней я чувствовала себя маленькой, как ребёнок, потерявшийся в этом великолепии.

— Игнесса, ты просто гений, — сказала я, обнимая её. Её смех был тёплым, как солнечный луч в пасмурный день, и я почувствовала, как её руки обняли меня в ответ.

— Помнишь, ты рассказывала мне о медитации? — спросила я, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — О том, что она поможет очистить разум, отпустить прошлое и начать всё сначала?

Игнесса кивнула, её глаза светились пониманием.

— Хорошо, — сказала она, — тогда я проведу вас. Просто повторяйте за мной, там нет ничего сложного. Вам нужно сосредоточиться на себе, словно вы падаете внутрь себя, и отпустить прошлое, которое держит вас за руку. Просто позволь себе уйти.

Мы оставались в воде, и я села в позу лотоса, закрыв глаза. Перед моим внутренним взором пронеслись три образа: настоящее, будущее и прошлое. Я услышала глухой звук, похожий на «Ам», и повторила его. По телу прошла вибрация, и я почувствовала, как волны энергии расходятся от меня. Я погружалась в себя, словно в бездну, и вдруг услышала голос:

— Ты уверена, что хочешь отпустить себя?

Я открыла глаза и увидела перед собой себя из прошлого. Её взгляд был полон решимости, но в нём также читалась боль.

— Да, — ответила я, — я должна это сделать.

Она посмотрела на меня с пониманием и вздохнула.

— Тогда отпусти всё, даже ненависть к Уравнителю и желание убить его.

— Но это чувство никуда не денется, — сказала я. — Оно в моём сердце, и я решила наказать его. Ты не даёшь мне двигаться дальше, а я обязана это сделать.

— Понимаю, — ответила она, — но будь по-твоему. Прощай.

С этими словами она исчезла, и я почувствовала, как тяжёлый груз спадает с моих плеч. Цепи, которые сковывали меня, исчезли, и даже физическая боль ушла. Я почувствовала, как моя душа освобождается, словно птица, вырвавшаяся из клетки.

Я вылезла из воды, вытерлась и быстро оделась. В моей голове звучали слова Игнессы, и я знала, что это только начало.

— Госпожа? — услышала я голос Владия.

— Я иду на тренировку, — ответила я, чувствуя в себе новую силу. — Кажется, у меня получилось.

— Мамон! — крикнул Владий. — Начинаем заново!

Тренировки начались, и я отдавала им всю себя без остатка. Каждое движение, каждый удар, каждый вдох и выдох — всё это впитывалось в меня, словно я была губкой, впитывающей знания и силу. Владий строго запретил мне использовать меч правосудия, опасаясь, что глава храма мгновенно поймёт, кто стоит за моими успехами.

Вместо этого мне выковали две катаны в огне дракона и закалили в крови мазоку. Я сначала испугалась, что мастера могут пораниться, но они лишь добавили каплю своей крови в воду, делясь со мной своей силой. Эти катаны стали воплощением огня дракона и мощи всего племени мазоку, заключённой в двух изящных клинках.