Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 131 из 155

Глава 82

Я проснулась от того, что солнце светило мне в лицо. Его лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в тёплый золотистый цвет, разливавшийся по стенам и полу, как расплавленный мёд. Они касались моего лица, согревали кожу, прогоняли холод, засевший в костях, возвращали к жизни.

Я медленно открыла глаза. Веки были тяжёлыми, как свинец, они слипались, сопротивлялись моему желанию проснуться. Я моргнула несколько раз, фокусируя взгляд, и комната начала обретать очертания. Она была незнакомой — небольшая, уютная, с деревянными стенами, пахнувшими смолой и старым деревом. На стенах висели простые картины — пейзажи, которые я не узнавала: леса, горы, озёра, написанные грубыми, но умелыми мазками.

У окна стоял старый дубовый стол, на котором горела свеча — она почти догорела, и её пламя дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени. На подоконнике стоял горшок с сухими цветами, их лепестки осыпались, когда ветер касался их. Пол был деревянным, тёплым, и на нём лежал мягкий ковёр, который я чувствовала, когда шевелила пальцами ног.

Я попыталась сесть, и боль пронзила моё тело. Каждая мышца, каждый сустав, каждая клеточка протестовала против любого движения. Моё плечо было туго перевязано белыми бинтами, под ними пульсировала рана, каждый удар сердца отдавался в ней острой болью. Руки были покрыты ссадинами и синяками, кожа на них начинала желтеть — это заживали старые раны. На левом запястье темнел глубокий порез, всё ещё влажный, и сквозь бинты проступала кровь — тонкая, алая полоска.

Я медленно, с трудом приподнялась на локтях и огляделась. Комната была маленькой, но в ней было что-то уютное, почти родное. В углу стоял шкаф из тёмного дерева, дверцы приоткрыты, внутри висела чистая одежда — белая рубашка, штаны, тёплая накидка. У кровати стоял стул, на котором лежал аккуратно сложенный плед. В углу висела лампа с абажуром из цветного стекла, и свет преломлялся сквозь него, создавая на стенах радужные пятна.

Рядом со мной, на краю кровати, сидел Айн. Его голова была опущена, он спал, опершись на спинку стула. Его рука сжимала мою, и я чувствовала его тепло, его присутствие. Он был здесь, он был рядом, и это успокаивало меня, возвращало к реальности.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тёмные круги, лицо было бледным, рубашка помялась — он не раздевался всю ночь. Волосы растрёпаны, и я поняла, что он не спал, что всё это время сидел рядом, охраняя мой сон. Его пальцы были сжаты вокруг моей руки и даже во сне слегка дрожали.

— Ты здесь, — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, как будто я не говорила несколько дней. Губы были сухими, они трескались, когда я пыталась произнести слова.

Он вздрогнул и открыл глаза. В его взгляде, сначала затуманенном сном, вспыхнула радость, когда он увидел меня. Глаза расширились, он моргнул, словно пытаясь убедиться, что это не сон.

— Ты очнулась, — сказал он, и голос дрожал от счастья. Он наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были тёплыми, сухими, и я чувствовала, как он дрожит, как его рука сжимает мою крепче. — Ты очнулась! Я боялся, что ты не проснёшься. Ты была без сознания так долго. Я думал, что потерял тебя.

— Я обещала вернуться, — ответила я, и губы тронула слабая улыбка. Силы медленно возвращались, тело начинало слушаться. — Я всегда держу свои обещания.

Он поцеловал меня — долго, глубоко, с такой страстью, что я забыла о боли. Его руки скользили по моему лицу, по волосам, по плечам, и я чувствовала, как его любовь окутывает меня, согревает изнутри. Пальцы касались моей щеки, гладили волосы, сжимали мою руку.

— Я люблю тебя, — сказал он, и голос был тихим, но я слышала в нём всю его душу, весь страх, всю надежду. — Я никогда не перестану тебя любить. Я не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — И я никуда не уйду. Я здесь, с тобой.

— Ты так напугала меня, — сказал он, прижимая меня к себе. Руки обвили мои плечи, и я чувствовала, как он дрожит, как пытается сдержать эмоции. — Когда я увидел тебя, всю в крови, я думал, что потеряю тебя. Ты была без сознания, и я не знал, живёшь ли ты ещё. Я не знаю, что бы я делал, если бы ты не вернулась.

— Я вернулась, — прошептала я, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг меня. — Я всегда буду возвращаться. Что бы ни случилось, я всегда буду возвращаться к тебе.

Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как его тепло окутывает меня, как его любовь заполняет всё вокруг. Это был момент покоя, момент, когда я могла забыть о битвах, о крови, о смерти. Я слышала, как бьётся его сердце, как дыхание выравнивается, как он успокаивается, чувствуя, что я жива.

— Расскажи мне, что случилось после того, как я потеряла сознание, — сказала я, когда его дыхание выровнялось, и я почувствовала, что могу говорить. — Что говорят в городе? Что произошло?

Он вздохнул, и я увидела, как его лицо становится серьёзным, как тень пробегает по глазам. Пальцы сжали мою руку, он готовился сказать мне что-то важное.

— Три знатных дома пали, — сказал он, и голос был тихим, как шёпот. — Дом де Мари, дом де Харде и дом де Санто. Все уничтожены. Их поместья сожжены дотла. Никто не выжил.

— Никто? — переспросила я, и в голосе звучало удивление. — Даже Храм? Даже другие знатные дома?

— Даже Храм, — кивнул он. — Мамон сделал всё чисто. Ни тел, ни крови, ни следов магии. Только пепел. В городе говорят, что это внутренняя борьба между знатными домами или что демоны восстали против своих хозяев. Никто не знает правды.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как облегчение разливается по телу, как напряжение покидает меня. Мамон не подвёл меня. Он сделал всё, что я просила. Он стёр все следы нашего присутствия, и теперь никто не мог связать меня с этими убийствами.

— Но Храм знает, что это я, — сказала я, и голос был твёрдым. — Глава храма понял. Он знает, что я была там. Он чувствует меня так же, как я чувствую его.

Айн посмотрел на меня, и в его глазах я увидела тревогу, заставившую сердце сжаться. Его лицо напряглось, он пытался понять, что я имею в виду.

— Как ты можешь быть так уверена? — спросил он, и голос был напряжённым. — Может быть, ты ошибаешься? Может быть, он не знает?

Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как Пустота внутри пульсирует в такт сердцу, как напоминает мне о том, кто я есть, и о том, что я должна сделать.